— Так ты и не один пришёл. А кто это с тобой? Служилый поместный, что ли? Или безземельный? Откуда приблудился?

— Так из Оптиной Пустыни он пришёл. Говорит, что погибли там все. Мертвяки напали, да покусали всех, а они, кто ещё живой был, сами себя сожгли, чтобы Бога не гневить.

— То правда всё?

Дьяк обратил свой грозный взор на Вадима. Вадим, простоявший всё это время молча, нехотя ответил.

— Правда. Ещё отряд ляхов приходил в село, что рядом. Все там остались и они же в мертвяков и превратились.

Дьяк нахмурился и кивнул.

— То ведомо мне, поймали мы одного из них. Рассказал обо всём, потому и не ходили туда. Мертвяков много, а людей воинских у нас маловато будет. Так ты оттуда? И как живым вышел?

Вадим не стал отвечать и молчал, рядом с ними начали собираться зеваки, а пуще того, бабы прохожие, да и стражники стояли, развесив уши. Всем было интересно, что расскажет Вадим. А Вадим молчал и кривил рот. Что-то за последние несколько дней он часто стал кривиться. Не нравилось здесь ему, и вообще, он что, сказочник или пустомеля? И дьяк его понял.

— Так ты к воеводе идёшь?

— Да.

— А! Тогда лады! Савва, проводи его сначала ко мне, а потом и к воеводе пойдём.

Яким остался во дворе, а Вадим в сопровождении стражникапроследовал внутрь хором воеводы. Пройдя полутёмными коридорами, они вошли в просторную комнату с большими, но узкими окнами и добротно сделанной мебелью.

— Ну, сказывай, кто ты и что ты. Откуда в Пустыни взялся и как выжить смог? Да чего хочешь и к чему стремишься? К службе аль к вольностям? Может, в дружину вступить хочешь. Воевода у нас добрый и справедливый, деньгами не обидит.

Вадим молчал и рассматривал комнату. Его внимание привлёк великолепный стол из морёного дуба, примитивная, но ладно скроенная мебель с красивой резьбой, да и вообще.

— Вадим меня зовут, по батюшке Иваныч, а фамилия роду моего Белозёрцев. С Литвы я, на службу шёл к боярам Романовым, но вот так и не дошёл. Попали мы в засаду вместе с другими, мало кто спасся, я бежал, потом заблудился, долго плутал по лесам. Вышел незнамо куда, да по пути всё растерял.

Местами глухими шёл, аж страшно стало. Да и мертвяки попадались, насилу ушёл, одного упокоил, и то со страху. Вышел к селу, а оно, оказывается, от Пустыни недалече было. Крестьяне чуть не убили, думали, что я пришлый, да вор, раз не мертвяк. Пообносился я, да и исхудал, с лица спал. Вот и обознались, значица.

В сарай меня умыкнули до утра, а в вечер напал на село отряд гайдуков да ляхов, а може и казаки с ними были, то мне неведомо. Некогда мне было их рожи рассматривать. Пока все бегали и ратовали, я жерди повыбивал, да через дыру вылез. И в огороды. А они на конях, да рубят всех, кого хотят. Я ходу, у колодца в глухую крапиву нырнул, да и был таков. К реке выбрался, а дальше уже шёл, следы заметая, да чтобы погони не было. Шёл, шёл и к Пустыни вышел.