Вадим же задумался, почему они всегда хотят жрать. Видимо, дело было в усиленном метаболизме этих псевдоживых людей. Им нужна была пища для своих внутренних потребностей и обеспечения жизни, причем пища нужна была животная и как можно больше. Белок, белок и ещё раз белок, как в топку, они кидали в себя. Что-то вроде животных реакторов. Страшная болезнь и ужасная. С настоятелем он был полностью согласен и солидарен в этом. Но на счёт веры и победы сильно сомневался.
— Отец Варфоломей, в деревне нас может застать всякое, и многим туда идти не следует. От мертвяков всего можно ожидать, да и разбойники, что напали, тоже неизвестно куда делись.
— Ты на это не смотри, то нашего ума дело. Кузнец говорит, ты уже не раз мертвяков убивал. Парень ты пришлый, но умелый, пойдёшь с кузнецом и Анисимом, да два послушника вам в помощь пойдут. Впятером справитесь, но на сегодня накладываю на тебя епитимью молиться до полуночи. Благость на тебя должна снизойти, иначе колдовская зараза проникнет в тебя и поработит собою. Ты вчера уже соприкасался с тленом, но Бог миловал тебя, но скверна изворотлива и неожиданна. Иди в церковь и молись, отрок, и тем спасёшь не токмо свою душу, но и наши.
Вадим вздохнул и поклонился, спорить было бесполезно, и они с отцом Анисимом вышли из библиотеки.
Глава 9 В село мертвецов
Вадим стоял на коленях перед алтарём и усердно молился. Молился он не в одиночестве, рядом молились ещё два послушника, но только перед Вадимом лежал псалтырь. Естественно, а как иначе? Ведь послушники бормотали молитвы по памяти, а Вадим читал их вслух. Делал он это весьма коряво, то и дело сбиваясь или замолкая на полуслове.
В слабом свете немногочисленных свечей старославянские буквы расплывались и плясали, как и тени вокруг. Неверный свет только мешал читать книгу. Вадим стоически терпел и пытался сойти за дисциплинированного послушника. Но оба присутствующих товарища то и дело оглядывались на него, молча удивляясь его косноязычию. Да и вообще, им было невдомёк, почему он вообще тут находится и при этом не знает самых простых молитв.
Время шло, все безостановочно молились, отбивая поклоны и постоянно крестясь. Вадим сначала чувствовал себя не в своей тарелке, стоя на коленях перед образами, затем свыкся, непрерывно бормоча вслух молитвы. Наконец, он вообще перестал понимать, что он бормочет. Буквы постепенно сливались в сплошное пятно, а глаза начали слипаться.
Очень хотелось спать. День получился длинным и насыщенным самыми разными событиями и разговорами. Было отчего устать, да и другие дни выдались не спокойнее. Вадим находился в церкви уже, наверное, пятый час. Вечеряли они не позже шести вечера, а сейчас время неумолимо подбиралось к полуночи.