— Дааа, интересно мне, отрок, кто тебя учил? И почему ты, навроде и читать умеешь, а слов не разумеешь?

Вадим промолчал, у него не было ответа. Врать что-то правдоподобное не получалось, а говорить правду было просто глупо.

— А може, ты напишешь мне буквицы, да азбуку, а може, и слова напишешь?

— Напишу.

— Так вот тебе тогда чернила, перо и…

А вот листы пергамента монаху было жалко изводить на напраслину, но и дело делать надобно было. Покопавшись на одной из полок, он выудил оттуда уже ветхий листок, от которого всё равно нужно было избавляться.

— Вот, на нём напиши.

Вадим сел на табурет и с сомнением посмотрел на гусиное перо. Чернильница оказалась бронзовой, с вычурной крышкой, сделанной в виде маковки церкви. Макнув в неё перо и нахмурив брови, Вадим решился вывести для начала букву «А» и сразу же посадил кляксу на пергамент.

Монах только вздохнул, но сдержался от ругательных слов. Понимая свою вину, Вадим уже более аккуратно макнул перо, тщательно стряхнул лишние чернила и заскрипел им по пергаменту.

А, Б, В и ещё О, П, Р, С, Т получились похожими на те, что он увидел, а вот слова, что он написал, пыхтя и высовывая от напряжения язык, слабо напоминали те, что были изображены в книге.

Отец Анисим приблизил к глазам накарябанные Вадимом слова и буквы, и вздохнул.

— Будем тебя переучивать, отрок. Где моя буквица? — он полез на полку и, немного поковырявшись там, нашёл тоненькую книжицу с буквами и короткими фразами. — О то ж тебе, для понимания. Возьми! Научишься, цены тебе не будет. Да тренироваться будешь не здесь, а возле леса. Расчистишь площадку на песке, да и будешь чертить по нему палочкой.

Сначала толстую возьмёшь, потом тоньше, а в конце просеешь мелкий песок на глину и будешь старым пером по ней вазюкать, почерк вырабатывать и тонкость письма. Если совладаешь с энтим, то быть тебе писцом. А ежеле нет, то обычным приказчиком у купца или мелким подъячим, и то сумлеваюсь я в том. Ну, да грамотный человек всегда себе на кусок хлеба заработает, а ты, хоть и порченый малый, но всё же разумение имеешь. Того у тебя не отнять.

— Спасибо и на этом, — Вадим слегка качнул головой, — а кузнец может меня научить саблей работать или топором?

— То наука нехитрая, но надобно ли это тебе?

— Может, и не надобно, но больно страшно сейчас по лесу одному ходить, да и вообще, не ровен час, мертвяк придёт, чем отбиваться будем? И кажный человек нужон тогда!

Вадим, как мог, старался подладиться под местный говор, постепенно получалось, но всё равно была заметна разница между его словами и речью местных.