— Если вы побежите, — начал объяснять кузнец, — я мертвецов остановлю, дам вам время, чтобы спастись. Если же меня завалят первым, вам убежать будет намного труднее. Я не раз и не два смотрел в глаза смерти, чтобы трусить сейчас. Запомни это, Пётр, пока не поздно. А не то погибнешь смертью лютой.

Пётр угрюмо молчал, молчали и все остальные. Вадим с сомнением посмотрел на свою короткую сулицу и взмахнул ею, чтобы проверить, как она лежит в руке. Потом взял кистень и, отойдя немного в сторону, ловким ударом смахнул голову чертополоху, порадовавшись своей ловкости. Второй и третий удар оказались не такими удачными и лишь причесали высокую траву.

— Давно не косили, плохой знак, — молвил кузнец, с усмешкой глядя на попытки Вадима. Кузнец шутил, но оставался максимально серьёзным.

— То так, — отозвался и Анисим, поневоле сжавшись от предчувствия неожиданной засады.

— А мертвяки засады могут устраивать? — неожиданно озвучил общую тревогу послушник Сергей, молодой парень с простым и глуповатым лицом.

— А хто их знает, этих мертвяков, есть ли у них разум, али весь уже сгнил⁈ А может они различаются между собой, об этом никто и не знает.

Вадим если и не знал, то однозначно догадывался, но информации пока было очень мало, в этом кузнец был прав на сто процентов. Внезапно резкий порыв ветра сорвал с крыши пук соломы и бросил его в лицо Петра. Тот вздрогнул и невольно заорал от неожиданности.

Его не слабый крик пронёсся по деревне, заглядывая в открытые двери и пробитые окна.

— Шуметь нельзя, — негромко изрёк Вадим. — Они не любят шума, как услышат, так сразу бредут на звук и ищут жертву.

— Откуда знаешь? — накинулся на него отец Анисим.

— Из опыта своего печального, — поэтически ответил Вадим. — Просто я умею думать и запоминать. Запоминать и сравнивать, а потом анализировать.

— Чаго сказал? Анали… тьфу ты… Господи, откуда у тебя эти поганые словечки, отрок? — сплюнул отец Анисим, так и не разобрав последнее слово Вадима.

— Сами в голову приходят. Я их не зову, а они всё равно приходят.

— Блаженный што ли? — осведомился Пётр.

Вадим промолчал, зачем с дураком спорить?

Тем временем отряд подошел к крайней избе. Изба и в лучшие времена ничем не выделялась из похожих, а сейчас и подавно ничем не могла обратить на себя чьё-либо внимание. Рябиновый куст, покрытый сплошь гроздьями ещё зелёных ягод, скрывал за собой небольшое крыльцо.

За этим домом можно было рассмотреть и следующие избы, утопающие в зелени кустарников и фруктовых деревьев. Дом был пуст, только следы разорения и человеческой беды незримо присутствовали в нём. Лежала битая глиняная посуда, да трепыхался на дереве лоскуток домотканой ткани, но людей видно не было. Ни живых, ни мёртвых.