Вадим кивнул, а в голове у него промелькнула мысль, что до зимы они вряд ли протянут. Но на всё воля Божья, и он поневоле перекрестился. Кузнец только усмехнулся и пошёл вперёд, а Вадим поймал себя на мысли, что в такой обстановке поневоле начнешь в Бога верить, да и не только в Бога… Он хмыкнул собственным мыслям и зашагал вслед за кузнецом.

Пристёгнутая к поясу короткая сабля тут же начала бить его по ногам, мешая идти. Вздохнув, Вадим снял её и сунул в заплечный мешок. Толку-то от неё сейчас? Кистень ближе и понятнее, да и выручал не раз. А килич или клыч пусть пока отдохнёт от дел ратных.

— Освятить его надобно и рукоять немного переделать, — снова включился в разговор кузнец. — А то вобрал он в себя дух смердящий и смерти предыдущих владельцев. Нехорошо это, мешать будет. По себе знаю, лучше снять с него чёрное проклятье, вот тогда он заслужит, как полагается. Новую жизнь получит. Сталь добрая, мастер делал, но не для богача, а для уважаемого воина, потому до сих пор и цела.

Кузнец оглянулся на Вадима и, замолчав, снова пошёл вперёд. Вадим постепенно догнал его, и они бок о бок вышли на окраину села. Село встретило их той же пустотой, что и окружающий лес.

— А ты заметил, Вадим, что как только мы перебили всех мертвяков, то начали свиристеть птицы? — кузнец остановился, прислушиваясь к «говорящей» тишине.

— Ммм, вроде, да.

— Начали петь, начали, — кузнец покачал головой, — а вот в деревне тихо. Значит, есть они ещё тут. Валяются по кустам или прячутся где. Нужно осмотрительнее быть. Не ровен час, нападут.

Переглянувшись, они стали осторожно обшаривать дома, начав с тех, до которых не дошли в прошлый раз. Село молчало, пялясь на пришедших открытыми дверями изб, да тёмными проёмами окон и воротами разрушенных сараев.

Впереди показалось большое строение, это был дом старосты. Возле его крыльца лежали несколько полуобъеденных скелетов, да и внутри было не лучше. Но здесь кузнец разжился ещё парочкой топоров, одной саблей и хорошим ножом. Выйдя из дома, они подошли к возвышающемуся земляному горбу, поросшему травой. Это был отдельный подвал для хранения мяса, ледник, если по-другому. Дверь, ведущая в подвал, была целой и заперта не только деревянной щеколдой, но и подпёрта толстым дрыном.

Подойдя, они открыли её, и тихий скрип дверцы нарушил мёртвую тишину неглубокого подземелья. Внутри была тишина. Тишина и темнота.

Вадиму хотелось заорать туда.

— АААА! Мертвяки, выходи! — Ну, или ещё что-нибудь похожее. — Шкуры вонючие, враги е….

Что хотел сделать кузнец, оставалось неясным, но он сказал.