— Левого! — сипел, срываясь, Зубов. — Левого бей! Барников, целься, он на нас башню сводит!

Левый стоял за горловиной, но ближе подходить не собирался, уже доворачивал башню на наши проёмы.

Другой танк тем временем сунулся в просвет у насыпи, и по нему разом ударили противотанковые ружья. Били в лобовую часть, выцеливая смотровые приборы, заслонку механика и шаровую установку пулемёта. На броне коротко вспыхивали росчерки от попаданий. Одна из пуль ударила совсем рядом со смотровыми стеклами. Танк дёрнулся, прополз ещё метра два и встал. Но всё же его ещё рано было списывать со счёта.

— Есть! — заорал кто-то у соседнего пролома.

— Не «есть»! — огрызнулся Егор. — Гусеницы целы, и сам не дымит, стало быть, жив. Может стрелять!

И точно: машина стояла целая, без дыма и огня, только башня замерла вполоборота. Что там у них стряслось: убит ли механик бронебойной пулей или всего лишь потерял обзор, перебило ли что важное попаданием, сам ли он встал, не решаясь ехать вслепую — отсюда было не понять. Понятно было одно: своей тушей он окончательно закупорил единственный проход, и задние машины теперь тоже никуда не шли.

— Добивай его, братцы! — крикнул Зубов. — Щас очухается и пальнёт! Ну!..

Загрохотали выстрелы из ПТР.

— Не берёт! — крикнул Барников. — Лбом стоит, гад, грамотно встал! Не могу пробить!

А между тем танк выстрелил. Снаряд прошёл чуть ниже проёма, разворотил кладку и осыпал нас крошкой, забивая уши звоном. Первый лёг ниже, в кладке разорвался: фугасный, стало быть. Наводчик сейчас внесет поправки, и второй такой снаряд, положенный точно в проём, превратит цех в мясорубку.

Но второго выстрела не случилось. Расчёты ПТР били по танку из трёх ружей, целя в смотровые приборы, маску орудия и пулемётную установку. Очередное попадание коротко сверкнуло у маски. Башня замерла, не довершив наводки. Что там задело — прицел, механизм наведения или кого-то из экипажа, — отсюда было не понять. Я знал только одно: наводку им сорвали и обзор здорово осложнили. Танк стоял в дыму и грохоте, а экипаж за бронёй, видно, решал, что делать дальше.

Тем временем из горящего головного начали выбираться танкисты. Распахнулся башенный люк, следом показались две головы в мятых фуражках. Экипаж покидал машину с оружием: один уже держал пистолет, другой, спрыгнув на землю, потянул с плеча автомат.

Сдаваться они явно не собирались.

— Экипаж головного! — скомандовал я Гришке и Алие. — По танкистам — огонь!

Гришка выстрелил первым, и передний танкист в короткой куртке осел у борта своей машины. Второго сняла Алия. Третий успел сделать два шага и лёг рядом с первым — это уже была моя работа.