Я снова посмотрел поверх двора: по всему пока что выходило, что где-то там прятался немецкий снайпер. А может, и не один…
Больше им прятаться негде, там они. Там. Оставалось заставить их показаться.
Глава 4
Группа Рейнгардта вышла ночью и через несколько часов пробралась на позиции напротив «Дома на костях». Именно там, по последним сведениям, следовало искать Призрака Сталинграда: оттуда он делал свои вылазки, в этом полковник Лангенау заверил их твёрдо.
Дом стоял впереди чёрной коробкой без единого огонька и в предутренней мгле напоминал гигантское надгробие на могиле великана.
Мёртвый дом, заброшенный дом. Однако Рейнгардт прекрасно знал цену этой тишины: внутри здания держали оборону русские, и, скорее всего, глаза их сейчас, в эту самую минуту, ощупывали каждую тень на подступах. Дом только казался необитаемым.
Лангенау предупреждал о корректировщиках и наблюдателях в нем: дом обосновался на некотором возвышении и был самым высоким строением в округе, так что вся его кажущаяся необитаемость была обманкой, от подвала до крыши.
— Это и есть «Дом на костях»? — прошептал Мозер, вглядываясь в черноту. — Да там ведь нет никого. Необжит, совершенно.
— Это обманчиво, — оборвал Рейнгардт. — Итак, господа, выбирайте позиции. И имейте в виду: работать прямо из дома Призрак вряд ли станет, он делает вылазки. Поэтому распределимся. Кесслер, ваш — чердак каменного дома у дороги, держите западные подходы. Мозер, рухнувшая стена вон там, ваша сторона восточная. Ростовцев, вы наблюдаете за самим домом с фронтальной позиции. Мы с Хаасом прикроем тыл. Смотреть в оба. Стрелять только в одном случае: если перед вами будет сам Призрак. Остальные цели нам ни к чему.
— Даже если это будет русский наблюдатель? — уточнил Кесслер. — Или командир?
Спросил он это ровно, будто для обычного уточнения, но Мозер знал, что стоит за этим вопросом. Кесслеру непременно хотелось открыть свой снайперский счёт в Сталинграде. Даже он, Мозер, успел раньше: подстрелил на тренировке в развалинах русского партизана, и это лесничего задевало. Цепляло сильнее, чем тот хотел бы показать.
— Ещё раз повторяю, — проговорил Рейнгардт, и в голосе его послышалось раздражение. — Только Призрак.
Мозер даже покосился на командира. Раздражение было для оберст-лейтенанта вещью неслыханной: временами казалось, что этот человек не испытывает никаких чувств вовсе, как не испытывает их винтовочный ствол.
— Наша цель — русский снайпер, — продолжал Рейнгардт. — Всё остальное пропускаем. Ну что ж, если я должен объяснять, то скажу… Сделаете прицельный выстрел по другому объекту, и через час весь «Дом на костях» будет знать, что на охоту вышли немецкие стрелки. А нам нужен фактор внезапности. Он у нас один, и разменивать его на пулемётчиков я не позволю. И не забудьте оборудовать запасные позиции. — Рейнгардт помолчал и закончил наставление: — Основная работа начнётся утром, сейчас всё равно ничего не видно. Перед тем как разойтись по лёжкам, перекусите. После занятия позиций никакой еды, и пить по глотку. Особенно утром.