— А чего она «КС»? — спросил парнишка, второй номер.

— Кто говорит, по фамилии изобретателя — Кошкина Смесь. А кто говорит — «коньяк старый». Нам какая разница: нам ее не пить, лишь бы горело. Только в танк швырять с умом надо, в лоб толку мало. Кидай на корму, на решётку, где мотор сидит. Затечёт под жалюзи — может до моторного добраться, там бензин, там масло.

Танки тем временем подошли уже так, что стал слышен дробный, вибрирующий лязг гусениц и низкий, утробный гул моторов. Земля под цехом мелко дрожала. Головная машина, обходя обгорелый остов мертвого собрата у входа в горловину, довернула вправо, протиснулась между ним и насыпью и на несколько долгих секунд подставила нам левый борт. За ней, след в след, уже втягивалась вторая, третья поджимала сзади: слева их не пускал обвал, справа насыпь, и другой дороги здесь не было.

— Огонь! — сорванным голосом закричал Зубов. — Рота, огонь! Бронебойщики, стреляйте по готовности!

Первым длинно ударил «максим». Затрещали автоматы, захлопали винтовки. Немецкая пехота, что и вправду шла за танками, теперь залегла, откатилась за обломки и стала огрызаться оттуда. Из-за вагонеток ударил в ответ немецкий ручной пулемёт, прострочил пролом и прижал к полу один из наших расчётов.

Первым из нас троих выстрелил Гришка.

— Ах, чёрт! — Он откатился от пролома в глубину цеха, к запасной позиции. — Промазал, кажись!

— Не торопись! — сказал я громко, не отрываясь от своего сектора. — Бегущего не лови. Жди, когда остановится или замедлится. Веди его стволом и жми, не останавливая. После выстрела — сразу назад.

— Понял!

«Эх, не успел я доучить в спокойных условиях, — мелькнуло у меня. — По движущимся целям на курсах мы так досконально и не поработали. Вот и наверстываем прямо в бою».

Рядом бухнула трёхлинейка Алии.

— Попала? — спросил я.

— Да.

Она передёрнула затвор и снова прицелилась.

— Куда? — сказал я. — Ты снайпер. Помни правила. Назад!

— Так бой же, товарищ Сотников. Тут все стреляют.

— Ещё раз повторяю: ты не все. Ты снайпер. И помни: против тебя сейчас, возможно, работает такой же стрелок. А знаешь, кто у него первая цель? Мы! Снайперы.

— Ясно, — отозвалась Алия и, подобрав винтовку, поползла назад, выбралась на запасную.

А я уже вёл своего.

Один из немцев в цепи вёл себя не по-солдатски: перебегал вдоль залёгших, что-то кричал, махал рукой, поднимая пехоту, и пехота от его взмахов вся так и оживала. Каска на нём была солдатская, и я было усомнился. А потом разглядел в оптику витой погон. Вот оно что. Офицерик. Фуражку снял, каску напялил: знает, гадёныш, что офицерская фуражка для русского стрелка первая примета. Учёный пошёл немец. Он-то ученый, а мы — глазастые!..