Алия смотрела долго, чуть поворачивая трубу.

— Мест много, — сказала она, наконец. — Вон за той насыпью можно лежать. Или воронка перед рельсами большая. Или выбитые окна дальнего цеха, любое из них. А ещё крыша: вон там, где балки завалились, под ними целый шатёр образовался.

— Согласен, молодец, — кивнул я. — Перечисленное всё для вражеской лёжки годится.

Сзади нас переминался Зубов: он слушал этот разговор с самого начала, и терпение его кончалось.

— Так, товарищи снайперы, — просипел он. — Это что же получается: фриц может быть нигде и везде. А нам-то что делать?

— Не торопите нас, товарищ лейтенант. Работаем. Постараемся выманить.

— А может… — Зубов сдвинул шапку на затылок, — может, атакой его спровоцировать? Хотя нет. — Он сам себе махнул рукой. — Приказ у меня: держать цех. Оно, конечно, продвинься мы хоть немного дальше, командование бы только спасибо сказало, но…

— Под пулемёты лезть, чтобы выяснить, откуда снайпер стрелять станет — идея не очень хорошая, — сказал я. — А в грохоте атаки мы его выстрел и не засечем. Тут надо иначе. Наше преимущество, товарищ лейтенант, в том, что немецкий стрелок пока не знает, что против него вышел другой снайпер. Пока он нас не ждёт, у нас есть это преимущество.

— Это хорошо… Вот только скажите, долго вы с ним разбираться будете?

— По времени заранее не скажу. Пока только наблюдаем.

Он озадаченно потёр затылок под шапкой. Видно было: когда ему сообщили, что придёт опытная снайперская группа, он решил, что группа эта за час-два управится с немецкими стрелками, пришли, выстрелили, и дело с концом. Зубов привык решать всё огнём, броском, стремительной атакой и гранатой. А то, что снайпер большую часть своей войны лежит и смотрит, а стреляет один раз, ему, наверное, никто не рассказывал.

Пока не стемнело, я определил каждому из нас по три стрелковые щели, разнесённые вдоль стены шагов на пятнадцать, с проходом между заводских станин. Бронебойщики тем временем обживали свои позиции, и я приметил: землю перед дульными тормозами, специальными наконечниками для уменьшения отдачи, они щедро сбрызнули водой из котелков, чтобы выстрел не поднимал пыли и не выдавал ружья.

Договорить с Зубовым нам не дали.

— Танки! — заорал вдруг наблюдатель у высокого пролома. — Товарищ лейтенант, танки!

Зубов метнулся к нему, вскинул бинокль и стал считать вслух, и с каждым числом голос его делался всё злее:

— Раз… два… три… твою мать… четыре. Пять! Рота, к бою! Бронебойщики, по местам! Подпустить сотни на полторы, издалека их броню не возьмёшь! В лоб не бейте, либо по гусеницам или по смотровой щели, а лучше ждите, пока бортом повернётся! И слушай сюда: головного не трогать, пока второй в горловину не втянется! Пусть влезут поглубже!