Цех ожил разом: затопали, залязгали, потащили ящики. Я отставил перископ, пять танков в поле его зрения всё равно не помещались разом, и осторожно выглянул в проём, держась в глубине тени.

Между дымящимися корпусами соседних цехов, переваливаясь на камнях и обломках, по-хозяйски выползали немецкие танки. В центре города, в жилых кварталах, бронетехника вязла в развалинах, а здесь, на больших заводских территориях, для неё кое-где оставались проходы, и немцы именно тут делали ставку на броню. Пехота же их держалась за танками, перебегая от укрытия к укрытию.

— На нас идут, — сказал рядом немолодой бронебойщик, поправляя на кирпичном завале своё длинное, в два метра, однозарядное ружьё Дегтярёва. Второй номер, совсем парнишка, пристраивал сбоку сумку с патронами. — У головной, глядь, лоб усилен, плиту наварили. В лоб не трать: только патроны изведёшь да плечо отобьёшь. А бочок у неё прежний, тридцать миллиметров. Бочок мы и прогрызём. Бочок, гусеницу, каток, ну и по щелям смотровым можно, по приборам, когда близко: ослепнет — считай, готова.

— А четвёртая, дядь Егор? Вон та, что с длинной пушкой?

— «Четвёрка»-то? Эта злее будет. Пушка у ней длинная, дальше и пуще прежней бьёт. А борт что, такой же худой, — вдруг усмехнулся он, но в напряжении перед боем вышел почти оскал. — Все они с бортов худые, на том и стоим. Одно помни, Сеня! Под острым углом не бей, срикошетит. Жди, пока бочком к тебе повернётся.

Я тоже слушал и даже кивал про себя — наука от бронебойщика была верная.

— Григорий! — окликнул я. — К стрельбе приготовиться. Напоминаю: один выстрел — и сразу смена позиции. Наступление наверняка прикрывают снайперы.

— Есть после выстрела менять позицию! — отозвался Гришка и пристроил винтовку в пролом у самого пола.

Алия легла в стороне, за станиной, и уже целилась через открытый прицел своей трёхлинейки. Здесь снайперское снаряжение ей было бы и без пользы.

— Без команды не стрелять! — сипел Зубов, пробегая вдоль проёмов. — Ждём! Пусть подойдут!

— Эх, вовремя я в кожух водички долил, — бормотал где-то сбоку пулемётчик, поправляя ленту у «максима». — Сейчас встретим гостей…

Зубов уже сипел новую команду:

— Архипов! Федосеенко! Жмых! Разбирайте бутылки! Аккуратно, братцы! Ящик сюда ставьте!

К проёмам осторожно поволокли ящик, из которого торчали горлышки бутылок с зажигательной смесью, плотно закупоренные и даже залитые сургучом. Бойцы разбирали их бережно, как берут яйца из курятника, и рассовывали по нишам в кладке.

— Ка эс, — уважительно сказал Гришкин сосед, автоматчик. — Ты её не стукни и горлышко не повреди. Фосфорная дрянь: пока закупорена — безопасная и тихая, а воздуха глотнёт — сама займётся, ей ни спички, ни фитиля не надо. И водой её потом не возьмёшь, только землёй тушить или песком, и то сразу не получится.