Шли молча. Даже Мозер не проронил ни слова. А Рудольф показывал дорогу и молился.

«Андрюшка, — неслышно в мыслях уговаривал зачем-то он, шагая перед автоматчиками. — Ты же умный мальчишка, ты же всё сделал, как приказал тот раненый разведчик. Кровь с досок затер. Бинты сжёг. Лишнюю кружку и миску помыл и убрал. Подпол стоит нежилой, и там теперь, надеюсь, нет и следов человека, что провел в тиши долгие дни… Пожалуйста, пусть так и будет».

Кому он всё это про себя говорил, он и сам не знал. На Мозера он не смотрел, глядел только под ноги, и думал, думал. Словно от того, что он всё это перечислит и молча повторит, что-то может измениться. Но нет… Но в доме ничего нет, и…

И тут его будто током ударило.

Матрас! Ватный матрас, на котором лежал раненый, продавленный и старый. Про матрас разговора не было. Лежит ли он там до сих пор, храня вмятину от человеческого тела и пятна крови? Такой матрас в нежилом подполе — верный смертный приговор.

Рудольф похолодел и сбился с шага. Автоматчик слева покосился на него, и пришлось сделать вид, что подвернулась на камнях и осколках кирпича нога.

Рудольф вдруг с тоской вспомнил про гранату. Русская, овальная, похожая на маленький ананас без хвостика, она лежала у него в казарме под подушкой, и сейчас он пожалел, что не носил её с собой. Не для того, чтобы спастись: если всё откроется, спасения уже не будет. А для того, чтобы в самую последнюю минуту забрать с собой всех троих и не дать им дойти до домика Марфы.

И снова он поймал себя на том, что смерти не боится. Боялся Рудольф Фогель теперь одного: подвести тех, кого с недавних пор про себя называл товарищами.

Впереди, за развалинами, уже виднелся дом Марфы.

* * *

До полкового КП, прилично ориентируясь в бескрайнем море заводских развалин, красноармеец-проводник довёл нас по кромешной темноте за пару часов с небольшим.

Заводские районы Сталинграда представляли собой огромные территории, утыканные цехами, административными строениями, складами и железнодорожными полустанками. Это были не просто заводы, это были целые посёлки, в которых нашлось место также и жилым баракам для рабочих. Огромная полуразрушенная территория, за которую теперь стояли насмерть.

Несмотря на ночь, командир полка встретил нас на ногах, хоть и уставшим. Завидев снайперов, заметно обрадовался, это было видно по закопченному лицу, хотя улыбались у него одни глаза. Командир перешел сразу к делу: развернул карту-полуверстку, а поверх неё положил самодельную схему заводского района на полупрозрачной кальке, уже довольно густо испещрённой пометками.