- Виктория Сергеевна, сейчас полночь, - перебил меня Гордеев, и я представила, как он хмурит брови, слишком выразительные для такого строгого лица.- Вы пьяны?

Это его «вы пьяны» прозвучало словно диагноз: «Неадекватна. Разговор окончен».

- Я вдохновлена! - парировала я, чувствуя, как моя нынешняя убеждённость мысленно расправляет плечи.- И я знаю, что вы в своём бункере за городом. Я еду. И всё объясню лично.

- Это исключено, - его тон стал ледяным.- Мы обсудим это в рабочее время, если…

Я положила трубку. Сердце колотилось где-то в горле.

Чертежи не сработали, когда я на них так рассчитывала.

Что ж, значит, настало время «тяжёлой артиллерии».

Времени на сборы было мало.

Я облачилась в красное боди и накинула на плечи белоснежную шубку, служившими мне новым стратегическим резервом, который мог понадобиться, если и в этот раз никакие слова не помогут.

Не думая больше ни минуты, вызвала такси, сунула ноги в высокие ботфорты и крепче сжала папку с важными чертежами.

В этом контрасте была вся суть моего плана: деловая необходимость, скрытая откровенным соблазном.

И назад пути уже не было. Я решительно перешагнула порог своей квартиры, захлопнув за собой дверь.

Уголки губ предательски поползли вверх, выдав торжество, которое я уже не могла и не хотела скрывать. Удача сегодня была моей союзницей. А значит, сдаваться без боя за своё право быть услышанной и речи быть не может.

На улице не на шутку разбушевалась снежная вьюга. Но и это не могло нарушить мои планы.

Игра началась.

А дальше будь что будет.

Глава 2

Глава 2

Глава 2

Привкус дешёвого полусладкого, смешанный с царящим в машине запахом ароматизатора, вызывал лёгкое головокружение.

Таксист несколько раз пытался завести разговор. Но я лишь коротко отвечала ему и прижимала к груди папку с чертежами «Снежинки», будто это был щит, а не проект, и повторяла про себя заученные аргументы. В голове гудела только одна мысль:«Ты сошла с ума, Виктория. Абсолютно и бесповоротно».

Коттедж возник из снежной пелены как мираж: тёмный бетон, панорамное стекло, идеальные геометрические линии. Без души и архитектурных излишеств.

Я, пошатываясь, вылезла из такси, и мои ноги тут же утонули в рыхлом снегу по щиколотку.

Гордеев открыл дверь почти мгновенно, будто стоял за ней, ожидая меня. На нём была тёмная пижама из мягкого, дорогого на вид кашемира. Он был босиком. Это смутило больше, чем если бы он встретил меня в строгом костюме.

На лице не было ни удивления, ни гнева. Лишь глубокая, всепоглощающая усталость и… любопытство? Хотя нет, мне это лишь показалось.