Моя миссия была ясна: приготовить завтрак. Но мои кулинарные навыки были слегка ограничены.

- Доброе утро, - процедила я, направляясь к холодильнику.- Есть ли в регламенте пункт о допустимой степени прожарки яиц?

- Пункт 5.4, - не отрываясь от планшета, ответил Вячеслав Игоревич.- «Завтрак должен быть безопасным для желудочно-кишечного тракта и, по возможности, съедобным. Субъективная оценка - за мной».

- Понятно. Верховный судья вкуса.

Я открыла холодильник. Внутри царил стерильный порядок, достойный журнала по фэн-шую. Все продукты стояли этикетками наружу. Я извлекла яйца, сыр и аппетитный бекон, от запаха которого у меня тут же потекли слюнки.

Процесс готовки напоминал танец с саблями. Я пыталась нарезать сыр, в то время как Гордеев, словно тень, возникал то тут, то там, чтобы бесшумно поправить угол разделочной доски или убрать упавшую крошку. Его молчаливое присутствие было невыносимее любых критических замечаний.

- Вы всегда так… перфекционистичны на кухне? - спросила я, с силой взбивая яйца в миске, чтобы заглушить нервное напряжение, возникшее между нами.

- Порядок на кухне - порядок в мыслях, - философски изрёк он, наливая себе кофе из френч-пресса, стоявшего на идеально выверенном силиконовом коврике.- К слову, миксер находится во втором ящике слева. Он эффективнее вилки на 73%.

- О Боже, дай мне сил пережить это, - тихо пробубнила я.

- Вы что-то сказали?

- Нет-нет. Вам это всего лишь показалось, Вячеслав Игоревич,- с натянутой улыбкой ответила мужчине, проигнорировав его подсказку по поводу миксера.

Спустя несколько минут моя яичница, больше похожая на жёлто-серое месиво с кусочками сыра и бекона, была готова.

Я с вызовом вывалила содержимое на тарелку и поставила её перед Гордеевым, произнося следующее:

- Подано. «Туман над болотом с нотками отчаяния». Лимитированное блюдо.

Он медленно снял очки, отложил планшет и уставился на тарелку. Затем поднял на меня взгляд. В его глазах плескалось что-то необычное - ни ужас, ни гнев, а… научный интерес ко всему происходящему.

- Интересная презентация, - произнёс мужчина, взяв вилку.- Нарушает все известные гастрономические каноны, тем самым становясь авангардным произведением.

Гордеев подхватил крошечный кусочек, поднёс его ко рту и прожевал с сосредоточенным видом дегустатора.

Наступила тишина, во время которой я задержала дыхание.

- Соль, - наконец вынес он свой вердикт.- Здесь недостаточно соли.

Я нервно схватила солонку со стола и, не глядя, щедро тряхнула ею над его тарелкой.

Вячеслав Игоревич замер, наблюдая за этим актом вандализма. Затем, не говоря ни слова, он снова подцепил вилкой кусочек и отправил его в рот. Прожевал. Его лицо оставалось непроницаемым.