— Давай так, — я улыбнулся, — разберу ее до трех часов дня, а ты, дядь Миш, за это заставишь Степаныча выписать мне запчастей.

Завгар задумался.

— Вообще, мне б твой самосвал завтра, на мехтоку пригодился. Не хватает там машин. Ну давай, Игорь, попробуй, — пожал он плечами, — только в две руки ты все равно не справишься. Но если дома не сидится, то копайся в коробке сколько влезет.

— Открывая Олимпийские игры в Москве, — Серый завел какой-то анекдот, — Брежнев сказал: — 1980! О! О! О! Референт ему ответил: — Леонид Ильич! Это же олимпийские кольца, текст ниже.

Серый, Кашевой, механик и тот молодой парень, что копался в ГАЗе Серого, рассмеялись. Один Боевой, потягивая сигаретку, остался молчать и только криво усмехнулся. Когда компания увидела, как к ним приближаюсь я, то поменялась в лицах. Все нахмурились.

— Завгар велел выдать запчасти, — приблизился я, — если успею разобрать коробку сегодня.

— Знаю, — хмыкнул механик Степаныч, — говорил он мне. Но смотри, если получится, что ты сам виноват в поломке, выдам только за твой счет. Из зарплаты вычтут. Вот только как ты ее в одиночку то?..

— Без сопливых, — ответил я холодно, — а теперь мне надо с Серым, с глазу на глаз переговорить, — сказал я, заглянув в лицо Пашке.

Все переглянулись.

— Драться хочешь? — Нахмурился Серый.

— Успеем еще, если напросишься, — ответил я, и все напряглись, — но сейчас, просто поговорю.

Некоторое время Серый смотрел мне в глаза, потом отвел взгляд, щелчком выбросил окурок и сплюнул. Проговорил, потирая висок грязным пальцем:

— Ладно. Покурили. Давай, Микитка, — глянул он на парнишку, — заливай воду в систему и проверим, как работает охлаждение.

Молодой худощавый парень со светлым, но чумазым лицом и большими наивными глазами кивнул и тут же умчался куда-то за машину. Остальные с пониманием разошлись. Только механик Степаныч шепнул что-то Серому на ухо и направился к диспетчерской.

Вместе мы зашли за кузов, так, чтобы Микитка не слышал разговора. Мне-то, в общем, было все равно. Но Серый явно сторонился чужих ушей.

— Что у нас за ссора? — Начал я тут же, — забыл я. Солнечный удар поймал. Забыл и все тут. Но хочу разобраться на месте. Чтоб не таить злобу друг на друга.

— Забыл? — Недоверчиво приподнял брови Серый, — что-то мне не верится. Землицын, что ты задумал-то?

— Не люблю я дважды повторять, Серый, — ответил я, — ясно ж сказал, что хочу решить все здесь и сейчас.

Он поджал губы. Посмотрел на меня прищурившись, явно ища подвоха. Знаю я этот взгляд. Взгляд хитрого и изворотливого человека. Взгляд такого, кто очень уж не любит прямых и открытых действий. Того, кто не привык к прямолинейности. А прямолинейность, по моему опыту, против таких — первое оружие.