Микитка затравленно спрятал шею в плечи. Чернявенький паренёк непонимающе открыл рот.
— А в чем дело-то? — Не понял я, напрямую посмотрел в тускло-ореховые глаза зава током.
— В чем дело? — Разозлился тут же Мелихов, — да в вас дело! Вот в чем! Ну ниче… ща я Федотычу устрою!
Развернувшись, он быстро пошел к конторе. Все мы переглянулись.
— А чем мы ему не угодили-то? — Сглотнул чернявый.
Микитка ничего не сказал. Только засопел.
— А вот, — направился я следом за завтоком, — щас и узнаем. Расспрошу его.
Глава 9
Пока я оборачивался к молодым шоферам, зав током уже убежал к конторке. Кажется, был он чем-то так разозлен или раздосадован, что не мог удержать своих чувств и быстрее хотел позвонить завгару. Чем мы его, не устраивали, я не понял, но решительно хотел разобраться.
Конторка мехтока представляла собой приземистое турлучное, но обложенное кирпичом зданице. Стены здесь были, крашенные до половины, а дальше — белёные. Неровный потолок нес на себе следы протекшей крыши. Выкрашенные красным полы поскрипывали под ногами.
Несмотря на то что в конторе тока было целых три кабинета, они пустовали. Лишь в одном дальнем слышалось капашение.
Я прошел по коридорчику к самому его концу, там налево раскрывалась дверь в кабинет завтока.
В открытую дверь я вошел без стука. Замер за порогом. Мелехов уже сидел за большим лакированным столом и держал в руках телефонный аппарат с диском.
Не успел я сказать и слова, как зав током затрещал диском телефона, набирая номер. Прислонил трубку к уху, а сам очень строго уставился на меня. Однако, против моего ожидания, не сказал мне ни слова.
Я пожал плечами. Попробовав стену рукой, на то, белится ли она, прислонился к ней спиной.
Пока зав током слушал гудки, я рассматривал небольшой красный уголок его кабинета. Казалось, это самая нарядная часть здешней скромной обстановки.
У дальней стенки, справа от окна стоял на высокой тумбе белый бюстик ленина. Вождь революции смотрел на меня еще строже, чем зав током. За ним, у стены, стояли крест-накрест красные знамена. На них золотыми буквами было вышито что-то об ударном труде и колхозе «Новатор». Тут же, на тумбе стоймя расположились черно-белые фотографии колхозников-ударников. По стенам висели красные вымпелы.
От осматривания уголка меня отвлек строгий голос зава током:
— Алло! Фидотыч? А. Олегыч. А где Федотыч? Уехал в колхозную контору? Да я не злюсь! — Нервно, повышенным тоном говорил зав током, — не злюсь я! Кого он мне опять прислал⁈ Мы ж с ним договаривались! Ну а я че? Ну и че?
— А в чем, собственно дело? — Уже не выдержал я, — чем мы вас не устраиваем?