Признаться, я и правда думал спросить Степаныча, что же происходит. Но вот эти слова завгара: «То, что промеж вашими семьями, пусть за воротами будет.» Вселили в мою душу беспокойство. Что же промеж нашими семьями? Не уж то там что-то непростое? Приду домой — выспрошу. А сейчас послушаю завгара, раз уж ему это так важно.

— Хорошо, дядь Миш, — согласился я, — я правда хотел его расспросить. Но разу уж ты просишь, не буду.

— Спасибо, Игорь, — заглянул завгар мне в глаза, — у нас на носу уборка. Тут не о том думать надо. Тебе, например, о том, чтобы в полеклинику сходить. Боевой мне рассказал и про солнечный удар и про потерю памяти. Много забыл?

— Так, — отмахнулся я, — чуть-чуть. Не проблема это.

— Ну, коль считаешь, что не проблема, то хорошо, — завгар сжал губы, — добро-добро, — вздохнул он.

Не ответив, я кивнул, и мы разошлись.

Склад запчастей представлял из себя небольшой продолговатый сарай с серой от времени шиферной крышей. Расположился он за диспетчерской. Когда я приблизился, увидел, что одна его высокая деревянная воротина, выкрашенная синей краской, откинута. Внутри горел тусклый свет.

Когда я вошел, в нос ударил приятный запах свежего моторного масла и консервационной смазки. Всюду, у стен, стояли тяжелые железные стеллажи. На полках лежали новые и не очень детали. Я обратил внимание, что большинство полок пустовали.

Степаныч, пыхтя, взобрался на деревянный стул без спинки и шарил руками на верхней полке стеллажа.

— На, вот, — сказал он, когда слез со стула и подошел, — бери подшипник. Но, так и знай. Была б моя воля, не ведать тебя его было бы за колхозный счет.

— Я пообещал Федотычу, — сказал я, заглядывая в хмурые глаза механика, — что все, что промеж наших семей произошло, будет только за воротами гаража. Там дуйся на меня сколько влезет. Хоть не разговаривай. Молчи как рыба. А тут, ты — механик, я — шофер. Работаем мы. Колхозу мы и руки, и ноги. Так что тут между нами ничего личного быть не должно.

Старый механик засопел. Потом мелко закивал.

— Хорошо. Но вне колхозной жизни дружбы между нами не будет.

— Глянем, — бросил я через плечо, выходя из сарая.

Не скрою, что коробка эта попила у меня крови по самое горлышко. Собирать ее, запрессовать вал обратно, было сплошным мученьем. И все же, к вечеру я справился с этой железякой. Когда принялся затягивать последние болты на крышке, подходило пять вечера.

Самосвалы, молоковозки, автобусы по одному, по два, стягивались в гараж. То и дело слышал я рык двигателя и хруст асфальта под колесами очередной возвращающейся машины. Вернулась пара новеньких КАМАЗов, которые колхоз приобрел совсем недавно. Многострадальная Колхида притянула свой прицеп, зеленый после силоса.