— Почему это украл? Деньги мои. Мне их мама дала в дорогу. Сказала, мол, пригодится в армии. И вижу, что она была права. Деньги пригодились.

Капитан покосился на водителя. Тот явно нас подслушивал, но, словно бы почувствовав взгляд, сделал вид, что отстранён и просто ведёт машину.

— Ты кто такой и почему тут один? — задал очередной вопрос офицер.

— Рядовой Кравцов. Пианист оркестра пехотной части, что под Федоровкой стоит. Приехали к морякам с концертом и…

— Ну, и что ты замолчал? Что было дальше? Говори! И не ври мне — я лож за версту чую!

Раз так, пришлось рассказать частично правдивую придуманную версию якобы произошедших событий.

— После концерта, мы разошлись по комнатам. А что было дальше — не знаю. Смутно помню только, что ночью, я встал, оделся, вылез в окно и пошел, куда глаза глядят.

— Как пошёл? Один?

— Да. Во всяком случае, когда пришёл в себя, никого рядом не было.

— Врёшь!

— Клянусь!

— Ты лунатик?

Я поморщился, сделав вид, что мне не приятны эти слова.

— Мы не любим, когда нас так называют. Мы придерживаемся другой формулировки больной сомнамбулизмом.

— Э-э, чем?

— Так называется это расстройство парасомнического спектра, при котором люди совершают какие-либо действия, находясь при этом в состоянии сна.

— Ясно, значит лунатик, — кивнул себе офицер. — Продолжай.

— Да, дальше собственно и продолжать-то нечего. Очнулся в темноте. Вокруг ни огонька. Пошёл куда глаза глядят. Всю ночь шёл вдоль берега и вот вышел на дорогу.

Капитан внимательно посмотрел мне в глаза:

— Врёшь или нет? Говори честно! Не верится мне в твою историю.

— Ну, сами подумайте, как бы по-другому я тут оказался? Один. Фиг знает где. Да и иду я не из части, а в часть. То есть, я не сбежал и дезертир, а просто возвращаюсь в родные пенаты.

— Удивительно! Но ещё более удивительно, как тебя в армию призвали с такой болезнью?

— Не знаю. Сказали, что годен. И отправили сюда.

— Совсем они с ума сошли⁈ Явное же нарушение! — покачал головой капитан и протянул руку. — Так куда поедем?

Я вложил в неё сотню и, решив, что лучше мне возвращаться не к морякам, а в родную гавань, скомандовал:

— Поехали в Фёдоровку.

Через два с половиной часа наш автомобиль остановился в лесопосадке не далеко от родной воинской части.

Капитан посмотрел вдаль и, увидев несколько движущихся в нашу сторону автомобилей, произнёс:

— Ладно, солдат, давай прощаться — выходи. А то вон, вроде бы машины из штаба округа сюда едут. Нам с ними встречаться не надо. О нашей встрече никому не говори. Если что, знай, мы, — он кивнул на водителя, — будем всё отрицать, — улыбнулся. — Ну, а тебе желаю здоровья и больше в такие дали не заходить, — он пожал мне руку и на прощание добавил: — А вообще, о своей болезни ещё раз доложи командиру. Не все люди дураки. Может и поймёт. А не поймёт, так припугни. Своя рубашка ближе к телу, быстро смекнет, что к чему. Ведь, если с тобой чего-нибудь случится, им же за тебя отвечать надо будет.