— Ясно.

Шпыпя мне рассказал, что Петрову руку сломали и избили. Про ноги он ничего не говорил. Даже несмотря на методы полевого допроса.

«Вот же хитрый гад. Очевидно, он подумал, что если расскажет про ноги, то я ему и их переломаю. И, нужно сказать, хитрозадый парламентёр предугадал мои возможные шаги. Узнай я про ноги Петрова чуть ранее, Шпыня бы на карачках полз в лазарет!» — негодовал я, рассматривая дежурного и пытаясь при этом успокоиться и не выместить на нём злобу.

— Я не вру. Честно говорю! — напомнил о себе солдат.

— Хорошо, считай, что претензии к тебе почти все сняты. Почему почти? А потому, что осталось выяснить один маленький вопрос: ночью ты дежурил?

— Нет! Клянусь! Не я! Я в восемь утра только заступил!

— А кто? — улыбнулся я своей неотразимой улыбкой.

Но ответить мне дежурный не успел. Входная дверь в лазарет с силой распахнулась, и внутрь влетел только что не к ночи помянутый Шпыня.

Да не просто влетел, а с претензиями на оказание неотложной помощи.

— Дохтора! Срочно! — заорал он на всю Елоховскую, выпучив глаза. Обвёл взглядом холл и, увидев дежурного, вновь закричал: — Дежурный, чего стоишь? Зови лекаря! Мне срочно! Я поломанный веся!

А потом он увидел меня и тут же прекратил истерику.

Я, естественно, тоже его заметил, поэтому, продолжая улыбаться, отвернулся от дежурного и лёгкой, безмятежной походкой направился к бывшему парламентёру.

Когда подошёл к застывшей фигуре, то положил ему руку на плечо и как можно более дружелюбным голосом спросил:

— Говоришь: веся поломанный? А ноги у тебя как? Рабочие пока? Ну, ничего, это дело наживное. Это мы сейчас исправим.

Мои слова моментально вывели контрагента из прострации. Он удивлённо посмотрел на меня, словно бы видел впервые в жизни, а затем, очевидно, поняв смысл моих ласковых слов, неимоверно громко завизжал:

— Помогите! Спасите!! Убивают!!!

И молнией выскочил на улицу.

Дежурный удивлённо посмотрел на хлопнувшую дверь, затем на меня и спросил:

— Что с ним?

— Не обращай внимания. Очевидно, что Шпыня получил солнечный удар, — ответил я и вернулся к предыдущей теме. — Так кто вчера тут дежурил?

— Шпыня…

— Он уже ушёл. И больше пока не придёт. Ты мне скажи, кто на дверях ночью стоял?

— Э-э, я и говорю — Шпыня — Шпыняев.

— Ах вот даже как? — удивился я и посмотрел на то место, где только что стоял бывший парламентёр, потом покачал головой. — Надо же, даже при полевом допросе промолчал! Бывают же такие стойкие люди. Его бы героизм да в правильное русло, — хмыкнул и повернулся к дежурному. — Как узнать, в какое медучреждение положили Петрова?