Шпыняев потряс руками, демонстрируя чуть ли не завязанные в узел пальцы, и вновь заплакал от боли.

— Да не вой ты, а лучше в лазарет иди. Чего ты сюда-то припёрся?

— Чтобы рассказать и предупредить.

— Толку от твоих предупреждений ноль. Собственно, оно и понятно — мозгов у тебя тоже ноль. Этот щенок Зёму так отхреначил, что тот в казарме до сих пор лежит и встать толком не может. А Зёма с удара любого вырубает, так этот салага всё равно его уложил! И ещё кроме Зёмы он шестерых помял. Так есть у тебя мозги или нет, что ты на эту зверюгу в одиночку попёрся? Молчишь? Вот и я думаю, что нет у тебя мозгов. Ясно же, что он спортсмен какой-то недоделанный. Так на фига ты с ним лясы точил, ведь изначально было понятно, что он по законам армии жить не хочет и беспределит. А беспредельщику ничего объяснить нельзя. Он только силу понимает. Так что твои страдания напрасны — не надо тебе было к нему подходить.

— Я думал попугать…

— Попугал уже… Все теперь боятся. Считай, что ты свою миссию выполнил. Так что давай, вали в лазарет, может, удастся спасти что-нибудь.

Шпыняев от этих слов вновь завыл и, развернувшись, собрался идти.

Но бугор, кое-что вспомнив, окрикнул его.

— Эй, Шпыня, ты сказал, что он тебя пытал. А чего он хотел узнать-то от тебя?

— Хотел узнать, как мы будем на их беспредел отвечать.

— А ты чего?

— Я, — даже не задумавшись, начал врать потерпевший, — сказал, что никто претензий к нему не имеет, повздорили немного и всё.

— А про сегодняшнюю ночь ничего ему не рассказал?

— Конечно, нет, — Шпыня сделал твёрдое лицо (насколько это было возможно в данной ситуации) и не менее твёрдым голосом заявил: — Я своих не сдаю!

Заявлено было вполне убедительно, и никто из «дедов» не стал сомневаться в его словах. Бывший парламентёр развернулся, радуясь, что его коллеги по статусу не узнали о том, что он всё рассказал проклятому лоху обо всех планах на вечер. А попутно назвал все имена и фамилии «дедов» и дембелей, которые собираются принять участие в разборках.

Когда Шпыняев скрылся, Кудрик, всё ещё вспоминая про полученный удар в челюсть, негромко произнёс:

— Гонит Шпыня. Вы видели, как тот зверь ему пальцы завернул? Наверняка раскололся.

— Я тоже так считаю, — поддержал его Чернявый.

— Да какая разница, знает он что-нибудь или нет? — презрительно сплюнул наземь Горкин. — Всё равно молодняк опасается, что мы ответим. И правильно делает. Они прошедшей ночью баррикаду в казарме сделали. Боялись, что мы придём. И сегодняшней ночью, наверняка, тоже это сделают. Но баррикада там — фигня. Позовём пацанов из других рот и отхреначим третий взвод так, чтобы другим щенкам неповадно было. Их там человек двадцать, а нас будет больше пятидесяти. Так что мы выиграем и отомстим за неуважение. Призывник, новобранец и дух бесплотный должен уважать старослужащих от черпака до дембеля. Черпак должен уважить деда, а дед мечтать о дембеле! Так есть и так должно быть. Другого не дано! А значит, мы закон соблюдаем и правда на нашей стороне.