Открыл дверь и попал в небольшой коридор. Нащупал выключатель. Включил свет. Оказалось, что в этом коридоре, стены которого были покрашены светло-синей краской, было ещё четыре двери. Одна вела в туалет. На второй висела табличка «Музыкальная комната». На третьей «Киномеханическая». А на четвёртой: «Склад». Все двери, кроме туалета, были закрыты на замок.

Вернулся в зал. Осмотрелся и понял, что никого, кроме меня в здании нет, и моя версия о том, что тут просто дверь забыли закрыть, оказалась верна.

— И где мне поспать? — задал я себе вопрос, вновь обводя взором пустые ряды кресел.

Сидя спать не хотелось. Да и не моглось, потому что в таком положении я банально никогда не мог уснуть. Нет, если полностью быть вымотанным, то при желании заснуть можно и стоя. Лошади же так спят — и ничего. Но я не был лошадью и предпочитал при отдыхе всё же занимать горизонтальное положение. Ломать закрытые двери, которые, очевидно вели в более уютные комнаты, я не собирался, являясь законопослушным гражданином. На полу зала спать было явным моветоном.

Поэтому, видя, что вариантов других нет, решил разлечься на деревянном дощатом полу сцены в том углу за декорацией, который не просматривался от входа. И как только это сделал, тут же вспомнил что именно так, вульгарно развалившись на сцене, совсем недавно, а быть, может, уже очень давно, рожала маленького Васю моя маленькая Матильда.

«Как она без меня? Как ребёнок? Сложно ли ей его воспитывать в одиночестве? — задал я себе кучу вопросов, на которые у меня не было ответов. А затем меня всего затрясло: — Ёлки-палки! Зачем я так жестоко с ней поступил⁈ Зачем⁈»

От этих неожиданно нахлынувших терзаний в груди защемило. Да так, что я очень испугался, что могу отбросить концы. И хотя я находился в крепком молодом теле и сердце и другие органы у меня были в полном порядке, я всё же испугался, что, настолько сильно разнервничавшись, просто помру — не выдержит сердце.

Попытался успокоиться, но не смог. Держась рукой за грудь, поднялся и сел.

Слёзы ручьём полились из глаз, а в голове набатом начало бить: «Зачем⁈ Зачем⁈ Зачем я их бросил! Зачем⁈ Ведь она меня любит!»

На душе стало так грустно и одиноко, что хоть волком вой. Я хотел оказаться с ней рядом прямо сейчас. Хотел поговорить. Хотел раз и навсегда объясниться. Хотел попросить прощения за то, что не выслушал её тогда, когда ей было сложно, а хладнокровно порвал отношения, добавив в свой личный чёрный список. Хотел узнать, почему она так поступила? Почему не рассказала про беременность ранее? Почему не рассказала про отношения на стороне? Сейчас, тут, на сцене ДК в воинской части, я всё это захотел узнать, одновременно проклиная себя за то, что у меня было настолько много времени для этого, и я им не воспользовался.