А над Потапычем снова скрипнула старая ветка. Он поднял голову, посмотрел на липу и сердито шевельнул усами. Ещё недавно просил у неё вернуть Платона, а теперь вдруг подумал, что возвращаться тому, пожалуй, следует поскорее. Пока здесь без него всяких дел не натворили.
Глава 17
Западная окраина Смоленска.
16 августа 1812 года.
— Как русские взяли Горки⁈ — сокрушался Наполеон. — Как вообще могло произойти подобное? Почему в нашем тылу русские отряды чувствуют себя как дома⁈ Вы вообще понимаете? Русская скифская стратегия работает. И еще два-три месяца, если ничего не делать, то мы столкнемся с такими проблемами… Ней, вы отчего молчите?
Маршал Ней вновь оказался в положении человека, которого в России назвали бы козлом отпущения. Причём совершенно по собственной воле: именно ему первому поступило известие о падении городка, и потому ему же пришлось докладывать императору.
Маршал, считавшийся одним из лучших французских командиров и великолепным организатором, ещё не оправился от неудачной атаки на Смоленск. Тогда он возглавил наступление, подставив свой корпус под массированный огонь русской артиллерии. До сих пор лазареты были переполнены ранеными, а похоронные команды лишь теперь получили небольшую передышку, умаявшись хоронить погибших солдат.
В масштабах всей Великой армии потери ещё не казались катастрофическими, хотя назвать их незначительными тоже было невозможно. Семь с половиной тысяч убитых и около пятнадцати тысяч раненых — таковы были предварительные подсчёты последней крупной неудачи под Смоленском.
Часть раненых впоследствии могла и может вернуться в строй, но сейчас они только увеличивали нагрузку на госпитали и обозы. А если рассматривать потери отдельно взятого корпуса Нея, то тот лишился слишком многих людей, чтобы считаться столь же боеспособным соединением, каким был ещё совсем недавно. Сразу же снизилось и влияния этого военачальника на события.
Наполеон стоял возле большого стола, занимавшего почти всю середину комнаты. Его ставка расположилась в одной из лучших «ля изба». Но то, что было лучшее в деревни сильно давило на французского императора.
Да, Наполеон не был избалован роскошью, все в походах, да в переездах, и не сказать, что в золоте купался. Но эта «ля изба» давила на него и сыростью и затхлым воздухом, который никак окончательно было невозможно выветрить. Да вообще всем. Оно слово императора и за два дня ему возвели бы жилище, о котором и не мечтал бы русский крестьянин. Но зачем? Вот он — Смоленск. В городе, поди, найдется добротный дом. Хотя Наполеон не был в этом уверен.