Глава 9
Смоленск.
7 августа 1812 года.
Карл Иероним Линар, чрезвычайно довольный собой, расхаживал перед егерями, словно великий полководец перед войском, только что одержавшим решительную победу. Он то и дело вскидывал голову, поправлял мундир и делал широкие жесты, которые, по его мнению, должны были придавать словам особенную торжественность.
Егерская рота, командовать которой ему выпала честь, только что вернулась с поля боя. Впервые он не сожалел, что из гусара заделался егерем. До того скрывал ото всех и даже пробовал и от себя, но рвался верхом воевать. А сейчас, напротив, горел желанием, что ахтырцы, те, кто его предал, как искренне считал Линар, узнали об успехах егерского отряда.
Солдаты уже успели отчитаться о своих успехах, и теперь поручик с нескрываемым удовольствием перечислял неприятельские потери. Даже если допустить, что некоторые цифры оказались завышенными, а часть раненых французов непременно была записана в убитые, результат всё равно выглядел настолько внушительным, что казалось: дай этим егерям несколько лет — и они самостоятельно изведут всю наполеоновскую армию под корень.
— Триста пятнадцать солдат и офицеров! — торжественно провозгласил Карл Иероним, подняв указательный палец. — Триста пятнадцать неприятелей при одной сломанной руке и двух сломанных ногах у наших богатырей!
Он остановился, ожидая соответствующего впечатления от подчиненных. Егеря переглянулись. Кто-то довольно усмехнулся, кто-то кивнул, а несколько молодых солдат и впрямь расправили плечи, словно только сейчас осознали масштаб совершённого.
— Громко кричит, — заметил Потапыч, слегка наклоняясь к Емельяну. — Видать, чтобы все соседи прослышали, сколько наши егеря французов набили. Завтра по всей армии разнесут.
— Так всё равно не поверят, — усмехнулся довольный Емельян, вытирая ладонью закопчённое лицо. — Я бы и сам не поверил, кабы не видел и не принимал записи в журнал об успехах отряда.
Он посмотрел на стоявшего неподалёку младшего унтер-офицера Игната Богданова. Тот держался особняком, мрачно глядя себе под ноги, и никак не участвовал в общем веселье.
— Ты его нынче не трогай, — предупредил Потапыч, перехватив взгляд Емельяна. — Злой он. Считает, что промахнулся.
Емельян прекрасно понимал, о чём речь. Ещё несколько часов назад Игнат со своей тройкой едва не отправил самого Наполеона на тот свет. И теперь младший унтер-офицер никак не мог простить себе того, что французский император остался жив.
А ведь как могла бы повернуться история, окажись тот выстрел чуть точнее! Возможно, Наполеона уже везли бы мёртвым грузом в Париж, чтобы предать земле со всеми императорскими почестями. Может, и война эта страшная закончилась бы гораздо раньше.