Глава 8
Страница 57 из 152
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 8

Страница 57

Наконец всё закончилось. Раненый обмяк, тяжело и прерывисто дыша. Деревянная палочка, которую ему вложили в рот, оказалась почти перекушенной. Казалось невероятным, что у этого худенького мальчишки хватило сил выдержать подобное. Он лежал неподвижно, лишь время от времени вздрагивая всем телом, а по щекам всё ещё медленно катились слёзы.

— Живой, — выдохнула Аглая, осторожно касаясь его лица. — Вот и молодец, братик. Вот и справился.

Она подняла голову. На мгновение Раевскому показалось, что девушка сейчас потеряет сознание. Лицо её осунулось, взгляд потускнел, плечи опустились. Но затем она увидела кровь, вновь проступившую на повязке, и изменилась буквально на глазах. Подбородок упрямо поднялся, губы сжались, а в голос вернулась прежняя властность.

— Держи крепче, — потребовала она, обращаясь к Глебу, по имени, не по фамилии или чину. Никитский утопал в этом внимании. — Глебушка, спасибо тебе за помощь, за всё. Только теперь не отпускай его. Сейчас ещё больно будет, но иначе нельзя.

Она приняла раскалённый металлический инструмент, который один из солдат держал над огнём, и приступила к остановке кровотечения и обработке раны. В тесной комнате запахло палёным. Раненый снова дёрнулся, глухо застонал, и Аглая попросила подать ей иглу с нитью. Теперь она работала осторожно, почти бережно, стараясь придать оставшейся части ноги такую форму, чтобы впоследствии солдат мог хотя бы пользоваться деревянным протезом.

«Как она вообще способна на всё это смотреть? — с изумлением думал Николай Николаевич. — Да ещё собственными руками делать? Девчонка ведь совсем молодая!»

Но Аглая уже занималась следующим раненым. Она присела возле солдата, у которого осколок распорол бок, взяла кувшин и поднесла к его губам.

— Братик, давай, давай, — ласково уговаривала девушка. — Выпей немного, полегче будет. Мне ведь нынче в ране твоей разбираться, а потом всё вычищать. Давай, родной, ещё глоточек. И думай о хорошем. О доме думай, о мамке, о том, как вернёшься.

Генерал невольно встряхнул головой.

Её голос был удивительным. Мягким, убаюкивающим, почти материнским. Таким, которому хотелось верить, который хотелось слушать. А уж как должен был действовать этот голос на раненого, измученного болью солдата, который в подобные минуты, наверное, вспоминал прежде всего мать! Раевский и сам знал, что на поле боя, когда человек оказывался на краю смерти, даже самые суровые ветераны нередко звали матерей.

Николай Николаевич тихо отступил от дверного проёма. Входить и расспрашивать девушку он не стал. Теперь ему хотелось не выгнать её отсюда, а, пожалуй, тем самым воображаемым осиновым колом постучать себе по лбу за то, что вообще допустил такую мысль.

назадназад
1 ... 55 56 57 58 59 ... 152
впередвперед