Если сюда генерал шёл широким, почти строевым шагом, то возвращался уже медленно, погружённый в глубокую задумчивость. Несколько раз он даже споткнулся о лежавших на полу солдат, чего прежде с ним почти никогда не случалось.
— Оказать всяческое содействие! — неожиданно распорядился Раевский, остановившись и повернувшись к сопровождавшим офицерам. — Девицу эту чтобы никто и словом не смел обидеть. Кто посмеет — со мной дело иметь будет!
Адъютант немедленно выпрямился, готовый запоминать распоряжения.
— При гауптвахте организовать особый лазарет, — продолжил Николай Николаевич, уже спокойнее, но с прежней решительностью. — Выделить полроты солдат. Пусть помогают, сменяют тех, кто совсем выбился из сил. И медика сюда направить, молодого этого…
— Кобрусева? — подсказал адъютант, поспешно заглядывая в свои записи.
— Вот именно, его! — подтвердил генерал, раздражённо махнув рукой. — Только накажите, чтобы не командовал здесь без толку, а помогал девице. И присматривал за ней, чтобы сама от усталости не свалилась. Нечего в такую годину доктору отлёживаться с дороги!
Он вновь посмотрел в сторону дома. Оттуда доносились приглушённые стоны, голоса санитаров и тихие распоряжения Аглаи. Генерал постоял ещё немного, словно собирался вернуться, но передумал.
Разумом Николай Николаевич прекрасно понимал, что женщина врачом быть не может. По крайней мере, по существовавшим правилам. Он также осознавал, что происходящее является, по сути, самоуправством, и если дело дойдёт до начальства, отвечать придётся прежде всего ему. Барклай-де-Толли подобных нарушений не любил, даже когда они приносили пользу.
Впрочем, если Барклай останется главнокомандующим. Поговаривали, что в верхах уже произошло нечто важное и в самое ближайшее время командование объединённой армией может перейти к Багратиону, с которым Раевский состоял едва ли не в дружеских отношениях.
Хотя, если признаться откровенно, Багратион хорош прежде всего в наступлении. А вот Барклай, как ни относись к его бесконечным отступлениям, весьма неплохо умел обороняться. Сегодняшнее сражение это только подтвердило.
Но решать подобные вопросы предстояло не Николаю Николаевичу Раевскому, а самому государю императору. Против высочайшей воли не пойдёшь, да и с критикой лучше поостеречься. Мало ли до каких ушей она доберётся.
А вот судьбу этой девушки генерал мог решить сам.
И он уже решил.
От авторов:
Умер и очнулся в феврале сорок второго. Тело двадцатилетнее, винтовка трёхлинейная, задача предельно ясная— найти и уничтожить.
https://author.today/reader/672923