Маршал видел своего императора в самых разных обстоятельствах. Видел разгневанным, торжествующим, усталым, даже растерянным. Но страха в глазах Наполеона ему видеть ещё не приходилось. Настоящего, неприкрытого страха человека, который только что понял, что никакое величие не способно остановить русскую пулю.
Бонапарт попытался подняться, но колени предательски дрогнули. Он ухватился за руку Нея, и тот почувствовал, насколько холодными стали пальцы императора.
— Моя шляпа, — неожиданно произнёс Наполеон, оглядываясь. — Где моя шляпа?
Один из гвардейцев поднял треуголку. В её верхней части виднелась рваная пробоина, а ткань была рассечена так, словно по ней провели острым ножом. Пуля прошла совсем близко от головы императора. Чуть ниже — и никакой охране не удалось бы его спасти.
Ней посмотрел на повреждённую треуголку, затем вновь перевёл взгляд на Наполеона. Тот тоже смотрел на неё, и маршал заметил, как дёрнулся уголок его рта.
— Господи, — прошептал император, почти не разжимая губ.
Ней сделал вид, что не расслышал.
— Государь, — твёрдо произнёс он, помогая Наполеону подняться, — прошу вас перейти за рощу. Здесь оставаться нельзя. Русские, вероятно, уже поняли, кто находится на этой возвышенности.
Император кивнул. Он хотел что-то сказать, но вместо этого лишь посмотрел на мёртвого телохранителя, лежавшего возле барабана. Ещё минуту назад этот человек стоял рядом, готовый исполнить любое распоряжение. Теперь его лицо было неподвижным, а кровь медленно впитывалась в сухую землю.
Наполеон отвернулся.
— Уберите тело, — распорядился он уже более уверенно. — И выясните, кто стрелял. Какое расстояние? Это же невозможно!
— У меня есть ответы, сир, — сказал Мюрат, которого бегом принесли носильщики, словно бы так и не ходящий маршал чем-то способен помочь охране. — Я знаю, что это за пули.
Глава 7
Смоленск.
7 августа 1812 года.
Барклай получил донесение о движении корпуса Нея, когда французские колонны ещё только выстраивались для атаки.
— Центр, ваше высокопревосходительство, — сообщил связист, торопливо сверяясь с расшифрованными сигналами. — Неприятель подтягивает артиллерию. Кавалерия прикрывает фланги. Численность — не менее корпуса.
— Вижу, — ответил Барклай, не отрывая зрительной трубы от глаз.
Французы двигались уверенно. Пехота шла батальонными колоннами, сохраняя равнение, между ними тянулись артиллерийские упряжки. Кирасиры держались по сторонам, готовые обрушиться на русских, если те попробуют контратаковать. Ней действовал по всем правилам военного искусства, и Барклай невольно признал, что противник выбрал наиболее опасное направление.