Девушка быстро распределила принесённое, велела вскипятить воду, подготовить инструменты и принялась за работу с ещё большим усердием. В доме уже лежало больше десятка раненых, во дворе готовили места для новых. Воздух наполнился запахом крови, пота, мокрой одежды и горячей воды. Кто-то стонал, кто-то звал мать, кто-то молча смотрел в потолок, стиснув зубы.
А сражение не прекращалось, напротив, только ужесточалось.
Аглая старалась не прислушиваться к пушкам. Но всякий раз, когда доносился особенно сильный залп, она невольно поднимала голову. Там, среди дыма, пороховой гари и французских пуль, находился её брат. И сколько бы раненых она ни спасла сегодня, главного своего страха это не отменяло.
Подпоручик Никитский заметил её взгляд.
— Вы не за мной наблюдайте, а будьте любезны распорядится вот этого солдата унести. Боле, чем я сделала, помочь не смогу. Никто не сможет, — сказала девушка.
Она впервые за последний час показала, что может уставать. Просто плюхнулась на лавку.
— Нынче же… две минуты постою и продолжу, — сказала она, словно бы извиняясь.
Глава 6
Смоленск
7 августа 1812 года
Казалось, что горит Смоленск — дым накрывал город. Но нет, внутри него пока ещё ничего не горело. Предместье — да. Там всё полыхало, и непонятно, кто больше постарался, чтобы разжечь пожар: русские или французы. И у тех и у других были свои резоны в пожаре.
Для французов — то, что ветер гонит дым в сторону города. И это явно мешает русским. Для русских — пожар на какое-то время задержит неприятеля и даст возможность хорошо подготовиться к обороне города.
Французские ядра пока ещё не долетали даже до стен крепости, на которую опирается русская оборона. Русская артиллерия была не хуже французской. Ну а то, что получилось установить пушки на крепостных стенах, создать флеши, выходящие далеко вперёд и тоже с оборудованными позициями артиллерии, — это, и не только это, давало возможности для обороны.
У русской армии было немного времени, но всё же удалось подготовиться к этому сражению.
— Ба-бах-бах! — разрывались бомбы.
Со свистом рассекая воздух, летели ядра. Артиллерии двух стран, двух мощнейших империй стремились уничтожить друг друга.
Сражение продолжалось второй час, а земля под ногами вздрагивала так часто, что люди перестали замечать отдельные выстрелы. Только особенно сильные удары заставляли невольно пригибать головы.
Михаил Богданович Барклай-де-Толли стоял на крепостной стене, возле устроенного здесь наблюдательного пункта. Перед ним лежала вся изрытая укреплениями равнина, на которой русская армия собиралась остановить Наполеона.