И сейчас этот человек, несомненно, считал его приказ очередным проявлением трусости. Барклай невольно усмехнулся. Пусть. Главное, чтобы исполнил.
Барклай-де-Толли посмотрел на офицера, который привёз письмо от государя. Тот уже не раз посматривал в сторону командующего, гадая, почему был приказ быстро доставить письмо, но вот оно… Почему ничего не произошло? Не принято было фельдъегерскую службу напрягать скоростной передачей сообщений, если они не важны.
* * *
Князь Пётр Иванович Багратион встретил приказ таким выражением лица, что адъютант, доставивший его, невольно отступил на шаг.
— Отойти? — переспросил князь, глядя на молодого офицера. — Мы их здесь уже дважды опрокинули, а теперь должны отдать укрепления?
— Приказ главнокомандующего, ваше сиятельство.
— Знаю, чей приказ! — рявкнул Багратион. — Уж больно хорошо знаю!
Он стоял за невысоким земляным бруствером, на который то и дело осыпалась земля от близких попаданий. В нескольких шагах артиллеристы разворачивали повреждённое орудие, пытаясь заменить разбитое колесо. За редутом лежали убитые, и среди них князь видел знакомые лица. Люди, с которыми он прошёл не одну кампанию, теперь оставались на этой земле, а ему предлагали отступить.
— Ваше сиятельство, неприятель обходит справа! — доложил подскакавший офицер. — Польская кавалерия уже у перелеска!
Багратион резко повернулся. Действительно, сквозь разрывы порохового дыма мелькали всадники. Поляки пытались зайти во фланг, пользуясь тем, что русская пехота была связана боем по фронту. Если дать им ещё немного времени, они могли выйти к артиллерийским позициям.
— Егерей к перелеску! Два батальона! Пусть встретят улан огнём, а потом отходят к нашим! — приказал князь и вновь посмотрел на адъютанта. — Передайте Михаилу Богдановичу, что приказ исполню. Но после сражения у нас с ним будет разговор.
Адъютант козырнул и поспешил прочь.
— И передайте, — добавил Багратион, повысив голос, — что мои солдаты умеют не только отступать!
Впрочем, едва посыльный удалился, князь уже распоряжался отходом. Как ни раздражало его решение Барклая, смысл приказа он понимал. Первая линия действительно была пристреляна крепостной артиллерией. Если французы займут её плотными колоннами, можно будет нанести им страшный урон.
Но одно дело понимать разумом, другое — собственными глазами видеть, как твои солдаты оставляют укрепления, за которые только что заплатили кровью.
Русские батальоны начали отходить. Французы заметили это почти сразу.
— Вперёд! Они бегут! — закричал французский офицер, первым вскочивший на бруствер.