Он успел сделать всего несколько шагов, когда пуля русского штуцерника ударила ему в грудь. Француз раскинул руки, словно хотел удержать равновесие, и опрокинулся назад, прямо на поднимавшихся следом солдат. Те переступили через него и продолжили наступление, потому что впереди уже виднелись русские спины, а офицеры кричали, что победа близка.
— Вот так, мусье! — сказал Емельян, чья пуля, остроконечная, платоновская, и уронила французского офицера.
Особая рота от квартирмейстерства уже участвовала в сражении. Тройками егеря протискивались между горящими зданиями и сооружениями. Они вольны были сами выбирать себе позиции. И теперь стреляли «кочки», «брёвна», «воронки». Стреляли быстро, далеко, точно.
— Готов! — сообщил один из молодых егерей из тройки Емельяна.
— Готов! — подтвердил второй.
Емельян определил цель:
— Офицер, батальонный, ведёт солдат, ориентир — второй куст.
— Держу!
— Держу!
— Бах! — выстрелил Емельян.
Тут же раздались выстрелы и его подчинённых. Чья пуля убила французского майора — было неважно. Стреляли бы по одному на такое расстояние, шансов убить важного офицера было бы куда как меньше.
Емельян стал выбирать следующую цель, а его солдаты уже перезаряжали штуцеры.
Егеря сражались своей меткостью, изобретённой пулей, скоростью перезарядки. Были вдали от французов и готовы быстро отойти, если враг станет приближаться.
На миг Емельян заострил своё внимание на русском солдате, который получил пулю в живот и корчился от боли. Егерь мысленно встряхнул головой и уже указывал ранее изученные всеми егерями ориентиры с нумерацией каждого. Отстрел французских офицеров продолжался.
И не видел егерь, как один из русских гренадер, раненый в ногу, не успел отойти вместе с товарищами. Он сидел у стенки окопа, прижимая ладонь к бедру, и смотрел, как неприятельские сапоги всё ближе подступают к нему. Когда первый француз перепрыгнул через бруствер, гренадер вскинул ружьё и выстрелил почти в упор. Неприятель упал, но второй тут же ударил русского штыком в грудь.
Гренадер дёрнулся, однако не выпустил оружия. Последним усилием он ухватился за ногу француза и рванул на себя. Тот потерял равновесие, рухнул в окоп, ударившись лицом о земляную стенку. Подоспевший русский солдат, прикрывавший отход, успел заколоть его штыком, прежде чем сам получил пулю в спину.
Багратион видел эту короткую схватку.
— Господи, прими их души, — прошептал он, снимая на мгновение треуголку.
Затем вновь надел её и приказал ускорить отход.
* * *
Наполеон сидел на барабане, поставленном на специально устроенной для него возвышенности. Небольшой холм позволял наблюдать за центральными участками русской обороны, а находившаяся позади него роща прикрывала командный пункт от случайного артиллерийского обстрела.