Часть егерей так и норовила слезть с коней и устроиться на телегах, которые следовали вместе с нами. Но подводы были настолько загружены, что если бы на них каким-то чудом взгромоздились ещё пара человек, даже двойка весьма неплохих лошадей вряд ли потянула бы такую тяжесть. Поэтому приходилось терпеть, стискивать зубы и продолжать осваивать непростую науку верховой езды. Тем более что самая неприятная часть нашего перехода была ещё впереди.
Но сложнее было форсировать Днепр. Французы тут совершенно ни при чем. И место нашли, где река не сильно глубокая и не широкая. Опять же бойцы майора помогли из местных. Но все равно Днепр — не ручеек.
— Держись! — кричали мы всем миром, когда Карп едва не выпустил верёвку, протянутую через Днепр.
— Верёвку не отпускай! — надрывался кто-то рядом со мной.
— Вот как так получается, что у человека самое рыбье имя, а плавает он хуже всех? — возмущался Ванька-балагур, стоя почти по колено в воде. — Сейчас сорвётся, и потеряем Карпа! Потом ищи его по всему Днепру!
— На червя поймаем…
— Иван, заткнись! — я был уже готов и ударить его.
— Ну так а чем поможем? — спросил он.
Я ничего не ответил, поскольку сам находился в изрядном напряжении. Карп пока ещё держался за натянутую верёвку, но было видно, что силы его не безграничны. Течение сносило парня в сторону, мокрая одежда тянула вниз, а он, отчаянно перебирая руками, пытался удержать голову над водой. Плавать-то Карп не умел, и сейчас это обстоятельство могло стоить ему жизни. Я видел, как он несколько раз захлёбывался, выплёвывал воду и вновь судорожно хватал воздух широко раскрытым ртом.
— Карп, не дёргайся! — заорал я, стараясь перекричать шум воды. — Держись за верёвку! Помощь идёт!
Но он то ли не слышал, то ли уже ничего не соображал от страха. В какой-то момент его пальцы начали разжиматься, и я почувствовал, как неприятно похолодело внутри. Ещё мгновение, и течение подхватит парня, утащит вниз, а там уже попробуй его отыщи. Даже если успеем добраться, не факт, что живого.
К счастью, рядом оказался один из людей отставного майора Гриневича. Небольшая лодка, на которой двое рослых парней работали вёслами, как раз проходила неподалёку, контролируя переправу. Увидев происходящее, старший что-то крикнул гребцам, и те налегли на вёсла с такой силой, что лодка буквально рванулась наперерез течению. Мужчина перегнулся через борт, ухватил Карпа за воротник и вместе с товарищами втащил его внутрь. Тот рухнул на дно, закашлялся, выплёвывая воду, а затем неожиданно начал смеяться. Смех получился какой-то дикий, нервный, почти истерический.