Сняв автомат с предохранителя, я дал короткую очередь в упор, целя по верху каюты. Пули с визгом прошили деревянную дверь, усыпав весь пол щепками.

— Сдавайся, янки! Жизнь или кошелёк, сто якорей тебе в рот!

В каюте сначала стало тихо, потом послышалось какое-то шуршание.

— По команде: «раз, два, плиии!» сразу стреляем в упор, — сказал я своим и повторил это же специально по-английски.

— Стойте, я сдаюсь.

— Вперёд, — кивнул я обоим пиратам, и они вынесли едва державшуюся на итальянских соплях дверь.

В каюте сидел американец с квадратными лицом и накаченной мускулатурой. В руках он держал револьвер, что уныло висел стволом вниз.

— Ненавижу вас всех, чёрные собаки. Я воевал во Вьетнаме с жёлтыми собаками, и вот уже чёрные бешеные псы норовят напасть и загрызть меня целой стаей.

Зайдя, я ногой вышиб из его рук пистолет и огляделся вокруг. В стенах застряли автоматные пули. Что-то разбилось, дверь разнесена в щепу, но в целом существенного вреда каюте не нанесено.

— Хватит болтать, америкос. Скажи спасибо, что я оставляю тебя в живых. Это дань твоей личной храбрости. А теперь открой сейф, нам нужны деньги.

Того, что произойдёт в дальнейшем, я никак не ожидал! Подобравшись как змея, янки молниеносно прыгнул на ближайшего негра и чуть не вырвал у него автомат, намереваясь всех нас убить.

Заметив на столе недопитую бутылку виски, я понял: янки банально пьян в хлам! И вся его храбрость из серии «пьяному море по колено».

Однако мгновения стремительно утекали! Не став стрелять, я подхватил початую бутылку и с силой опустил её на голову буяна. Брызнули во все стороны осколки, и по каюте поплыл спиртуозный запах крепкого ароматного алкоголя. Запахло креозотом, фисташками и ещё каким-то дерьмом, что я не смог сразу определить. Американец вздрогнул всем телом и рухнул на пол, прихватив с собой и своего оппонента.

— Свяжите его, — коротко бросил я и полез в распахнутый сейф.

Денег в нём особо не оказалось, во всей остальной каюте тоже. И мы, бросив американца отдыхать и забрав с собой раненого товарища, вышли из каюты и поднялись на палубу. Больше нас на судне ничего не держало. Все деньги собраны, пора и ноги делать.

— Не задерживаемся! Быстро, быстро. Бросаем его.

Не знаю, о ком подумали мои негры, но они бросили в море раненого. Сказали «бросать», значит надо бросать! Кого бросать? Так того, кто больше мешает. С диким криком раненый слетел с корабля и рухнул в воду, подняв тучу брызг. Остальные горохом посыпались в лодки, стекая по верёвкам от кошек. Я тоже плюхнулся в катер вместе с двумя пиратами и бросил сумку с деньгами и золотом себе под ноги.