— Аааа! — заорал он на одной и весьма высокой ноте. — В меня попали!

Крепкая всё же черепушка у парня: не всякая выдержит такой мощный удар.

— Тише ты! — шикнул я на него. — Гуляют, буржуи… — со всей пролетарской ненавистью констатировал я.

Наверху не обратили никакого внимания на его вопли, а может, просто не услышали. Ладно, сейчас устрою вам экспроприацию. На этот раз я настроился на точность и победу. Задержав дыхание, я выбрал удобный момент, когда морская волна качнула лодку вверх, и резко швырнул кошку.

Железные крючья пролетели по воздуху и впились в фальшборт судна, запутавшись в леерах на корме. Время было уже позднее, и большинство пассажиров дрыхло в своих каютах или занималось там любовью. Те, кто совсем недавно ржал, как кони, и швырялся бутылками, тоже разошлись по своим каютам. Пусть отдыхают, я тут тихо всё сделаю и смоюсь.

Сначала я хотел прошвырнуться по каютам, но потом здраво рассудил, что сделать это одному будет сложно, да и лишняя шумиха ни к чему. Канат кошки натянулся и потянул лодку за собой. Привязав к лодке конец верёвки, я сунулся к мотору и вывернул оттуда свечу зажигания. На всякий, так сказать, случай, а то они разные бывают. Повесил себе за спину автомат, сунул пистолет в наплечную кобуру и полез наверх.

Раскачиваясь высоко над водой, перебирая руками по верёвке и упираясь о борт судна ногами, я вскарабкался на корабль. Высунув голову из-за борта, осторожно оглянулся и одним рывком перекинул своё тело на палубу. Автомат переместился из-за спины на грудь, щелчок предохранителя известил всех, что он готов к бою.

На палубе возле меня никого не оказалось и, внимательно озираясь по сторонам, я направился к носу корабля, ища дверь, что вела в ходовую рубку. Идя вперёд, я слышал, как внутри корабля что-то праздновали. Внезапно открывшаяся дверь выбросила сноп яркого света, вместе с которым в ночную темень выплеснулись и десятки децибелов музыки. На палубу вышли двое.

— Ах, милый, — прощебетала женщина и повела своего спутника на корму.

До меня долетел звук смачного поцелуя и, замерев в тени двери, я увидел, как пара, обнявшись, стала исступлённо целоваться, буквально пожирая друг друга. Это вызвало у меня приступ ностальгии. Подавив его, я спокойно зашёл в открытую дверь, аккуратно прикрыв её за собой.

Парочка не заметила меня, настолько они были заняты друг другом, да и не так просто заметить ночью чёрного негра в тёмной одежде. Рубашка тёмно-серого цвета и длинные чёрные бриджи полностью скрывали моё тело. На лице сидела чёрная медицинская повязка, а на голове плотно чёрная же копеечная бейсболка. Чёрные люди в чёрном.