— А ну, цыц! — Хомячкович, недовольно бурча, аккуратными толчками стала передвигать смутившегося мужика в комнату. — Сам еле ходишь, а о других все равно печешься. Лей-Лей! У этого трещины в ребрах и внутрянка, без кровотечения.

Запихнув удивленного мужика в помещение спонтанно образовавшегося лазарета, Эмилия хмурым взглядом уставилась на очередь раненных.

— Повезло же вам, что мы сюда пришли одними из первых, — тут пристальный взгляд целительницы остановился на мне. — Довлатов… Руки на дезинфекцию. Потом помоги мне пациентов рассортировать. Всех легких можешь сразу на лечение брать. Потом займёмся серьёзными в лазарете. Лей-Лей пока парочку из критического состояния выводит.

Романов удивленно глянул на меня. В его взгляде так и читалось: «Это нормально, что тебя сразу к делу припахали?»

— Сейчас я целитель, — засучиваю рукава под непонимающим взглядом Димы. — Работа — это работа, а тут — другой случай. Считай это моим посильным вкладом в будущее «Романов и КО».

Княжич секунду напряженно думал, а потом стянул с себя жилет боевой разгрузки.

— Бойцы! — рявкнул он, уверенно глядя на раненных. — Кто словил проклятье, подходите ко мне. Сниму с вас эту гадость в два счета.

Хм, а ведь логично! Нам с Хомячкович такое тоже по силам, но Романов — антимаг. Ему разрушить чужое плетение — раз плюнуть.

…

Мы закончили разбираться с легко ранеными минут за сорок. Всё же от «Романов и КО» на Турнир прибыло по меньшей мере четыре сотни одаренных. Сейчас большая часть из них ещё в пути.

Хомячкович, кивком указав мне на комнату, выделенную под лазарет, обратилась к княжичу.

— Студент Романов, дальше мы сами. Вы пока силы свои поберегите.

— Мне тоже. Надо, — Димка нахмурился. — С вами поговорить. Это важно!

Эмилия, фыркнув, указала на вход в лазарет.

— Пациентов не будить! Мы их в целебный сон погрузили.

Едва зайдя внутрь, увидел десятки тяжелораненых, над которыми хлопотали Лей Джо и Колыван.

— Семь тяжелых, два критических, — штатный целитель с крейсера Суворов, сверкая лысиной, нервно теребил свою козлиную бородку. Сунул в карман разгрузки руку и вместо привычной на флоте фляжки выудил оттуда светящийся флакон эфира. — Лей-Лей! Остальных я стабилизировал, но теперь пустой. Посижу на койке Макарыча: он всё равно дрыхнет.

Подойдя к Лей Джо, сразу встаю слева, занимая место целителя-ассистента. Хомячкович молча занимает место справа. Нынешний пациент выглядит так, будто целый день сражался с ветряной мельницей. На теле живого места нет. Мы с Эмилией молча подключаемся к общей «активной диагностике».