— Чви-и-и, — Великий вождь почуял, как веками отточенным движением Старуха протягивает ему руку: костлявую, вечно холодную кисть, торчащую из-под черного балахона. Впереди замаячили духи великих предков: Громгара, Тордидана, Ушара «Камнеголового».
Осталось протянуть руку в ответном жесте, и Дуротан примкнёт к рядам великих, что ушли за грань…
— Дим-м-мон! — Вдруг кто-то заорал вождю в ухо, выдав через ментальную связь весьма жуткую картинку.
— Валера! Не буди дядю Дуротана, — Довлатов тихо хохотнул.
— Чви-и-и-! Не надо, — великий Вождь в ужасе дернулся всем телом. — Только не такая смерть.
Вмиг вспотевший орк-старик схватился за сердце. Вождь не запомнил видения от Валеры, но, казалось, увиденное испугало даже Старуху. Та, отдернув руку, торопливо куда-то ускакала. Даже духи предков и те куда-то разбежались.
Перед глазами всё плыло. Дуротан, чувствуя в теле вялость, на голом упрямстве удерживал себя в сидячем положении.
— А ну, лежать! — смутно знакомый парламентёр от людишек надавил на плечи вождя, заставляя лечь на спину.
— Чви-и-и, — на вождя накатила тошнота.
— Ле-жа-ть, — произнес по слогам парнишка, мягко давя на плечи. — Вот так. А теперь постарайтесь не двигаться, великий Вождь. Я вам только дырки на теле заделал, а вы уже вскочить пытаетесь.
— Голова, чви…
— Кружится. Я знаю, — перед помутневшим взором пронеслась чья-то рука. — Вождь, у вас была большая кровопотеря. Чувствуете правую руку? Пальцы я вам уже восстановил. Все разрывы сосудов тоже. Теперь займусь внутренними травмами и духовным телом… Уф-ф, умаялся я с вами! Уже тридцать два раза свой резерв опустошил. Про ваши стариковские болячки я вообще молчу! Кто вообще так лечит? Дичь какая-то. Сосуды переплетены непонятно как. Старые переломы недолечены…
Тошнота стала постепенно отступать.
— Никто, чви, — вождь почуял, как телу возвращаются силы.
— «Питание тела» [2] наложил, — перед глазами снова замахала знакомая рука парламентёра, — должно стать полегче. Вы это… говорите там чего-нибудь.
— Никто, чви, — Дуротан вздохнул чуть глубже и сразу же почувствовал боль от десятков ран. — Никто из шаманов, чви-и-и, меня лечить не может. Слишком… сильная антимагия…
Вспомнив недавно услышанные слова, вождь поднес к лицу правую руку. Потерянные в бою пальцы и впрямь снова были на месте. А духовная сила сквозь них стала течь даже лучше, чем раньше.
— Тьфу, ты! — парнишка, схватив руку Дуротана, положил её обратно на грудь. — Вот так держите. Никакой антимагии до тех пор, пока лечение не закончу. И так еле-еле вашу естественную защиту удается продавливать.