Да, всего лишь барон из рода жалованных, а это где-то четвёртый эшелон титулованного дворянства, зато без доступа к стратегическим советам многочисленной родни и привычки кланяться при каждом чихе старших родов. Но, судя по всему, клыки у него вполне взрослые. И даже более того.

Герцог знал, как тяжело в армии мирного времени дают боевые ордена. Война ‑ штука простая: иди вперёд, где убивают, а если выжил и не сбежал — подставляй грудь. А вот в мирное время всё куда вреднее: тебя могут убить так же легко, а орден потом будут ещё пять лет согласовывать по инстанциям, потому что «не давать же ордена за службу? За это жалование положено.»

Две Звезды Севера и золотое оружие в этом смысле не только сообщали о том, что молодой барон умеет воевать. Они говорили ещё о двух важных вещах. Во-первых, что его несколько раз не смогли не заметить. Во-вторых, что его результаты настолько очевидны, что списать их на «ну повезло» и «сам придумал» не удалось даже самым завистливым штабистам.

Герцог листал выдержки из дел так, как другие листают отчёты по урожаю: придирчиво, с прищуром и отметим-ка-это-на-полях.

«Уничтожил караван с особо опасным грузом».

«Ликвидировал диверсионную группу, действовавшую под видом цирка».

«Участвовал в спецоперации контрразведки по уничтожению разведгруппы враждебного государства».

В каждом из этих пунктов его внутренний счётчик «подходит / не подходит» делал лёгкий щелчок в пользу «подходит».

И конечно лучше такой вот парень, чем разнеженные сынки старых дворянских родов, только и умеющих, что юбки горничным и актрисам задирать, а потом честно рассказывать папе, что «оно само».

Молодая кровь в его понимании не красивая метафора из речей на торжественных обедах, а вполне конкретный термин, описывающий вот таких конкретных и сильных персонажей, придающих старым родам новую энергию. Старые фамилии без постоянного притока таких людей медленно превращались в коллекции хрупких ваз с гербом: красиво, дорого, но пользоваться страшно, потому что треснет от любого сквозняка.

Сам герцог прекрасно помнил, как был «молодой кровью» в своё время. Если бы кто-то сейчас вытащил его досье пятидесятилетней давности‑ волосы встали бы дыбом у половины нынешнего Совета. В том числе у него самого. И если бы тогда кто-то попытался лезть в его личную жизнь директивами, он бы, скорее всего, сделал именно то, что сейчас готов был сделать Ардор: ушёл бы туда, где жизнь управляется набегами изменённых тварей и контрабандистов.

Поэтому он естественно не стал никак обозначать свой интерес в этом деле.