Несколько секунд в кабинете было тихо.

— Теперь к главному, — сказал Корвос. — Я ночью посмотрел на ваши последние действия и не только по деблокаде а поднял рапорта по службе в крепостях, патрульной службе, историю с разведгруппой, зажатой на болоте, вашу работу по контрабандным маршрутам плюс текущую организацию батальона и пришёл к интересному для меня выводу.

Он сделал паузу.

— У меня в корпусе нет нормального ударного кулака. Есть штурмовые группы, есть разведка, для которой вступить в прямой бой — означает как правило гибель, и ещё десятки военных специалистов весьма специфических вариантов, но нет инструмента равно способного стать скальпелем и бронебойным снарядом. Нет мобильного и достаточно зубастого соединения, которое можно быстро сорвать с места, бросить в дыру, на окружение, в рейд, на внезапный прорыв или на грязную работу в тылу и быть уверенным, что его командир не станет искать красивые инструкции и оправдания.

— Вы хотите сделать такой кулак из моего батальона?

— Уже сделал, капитан. — Корвос встал, подошёл к стене с картой и задумчиво скользнул по текущей обстановке, отмеченной на карте флажками.

— С этого дня ваш батальон официально выводится из состава бригады и переводится в прямой резерв Корпуса под моё личное командование. Естественно не для парадов, или почётного караула, а для тех мест, где обычные части уже не успевают или не справляются.

— Разведывательно-штурмовой батальон?

— По сути — да. По бумагам формулировка будет длиннее и предельно мутной, чтобы наши офицеры не умерли сразу от зависти. Что-нибудь вроде «сводная мотомеханизированная егерская группа быстрого реагирования при командовании корпуса». От такого названия даже у меня зубы сводит, но бумага любит уродство.

— И что это означает на практике?

Корвос повернулся к нему.

— Что на практике вас будут дёргать по всяким нечеловеческим поводам, бросать во всякое говно, ругать за всё сразу, но кормить пока не отвалитесь от стола и награждать не скупясь. Вам придётся держать технику в предельной готовности к взлёту и подниматься быстрее, чем положено по всем наставлениям, а людей в состоянии, когда они могут вступить в бой через три часа сна и кружку солго а пилотов — так, чтобы у них не случалось сердечного приступа всякий раз, когда вы предлагаете им новую самоубийственную аферу.

— У моих уже выработался иммунитет, господин генерал.

— И это то, что нужно.

Он снова сел.

— Конечно вы получите приоритет по ремонту, снабжению, дополнительный инженерный взвод, усиленную медицинскую группу, право напрямую запрашивать воздух не через десять прокладок, а через оперштаб лётных частей Корпуса. И я — он чуть помедлил, — доберу вам людей.