— Согласна.

— А мне? — спросила Гарла.

— А вам, досточтимая Эсгор, — сказала Лиара, — мы нальём двойное. Потому что именно вы превратили весь этот бред в последовательность решений.

К вечеру дом жил в режиме отлаженной военной кампании, замаскированной под деловую поездку. Слуги носили кофры, юристы спорили, Гарла проверяла багаж с видом надзирателя женской тюрьмы, выкидывая всё что, по её мнению, не отвечало её представлению о том, как должна быть одета вторая жена. Но к моменту, когда на просторную лужайку перед домом зашёл на посадку огромный воздушный корабль, всё было собрано.

В воздухолёте дома Зальт пахло кожей, деревом, солго и бумагами. Юристы заняли правый боковой отсек и мгновенно распались на две фракции. Мастер Торис сидел отдельно, как хирург перед знакомой тяжёлой операцией, медитируя на сборник речей знаменитого адвоката древности Игн Соро, а Альда, Лиара и Гарла устроились в носовом салоне.

Несколько минут после взлёта все молчали.

Потом Лиара спросила:

— Когда вы всё это придумали?

— Не всё сразу. — Альда усмехнулась. — Мысль появилась давно, оформилась недавно. А окончательно меня убедил отец.

— Господин вон Зальт знает, что вы летите устраивать официальную любовницу своему будущему мужу?

— Да.

— И как он это воспринял?

— Как обычно. Задал несколько неприятно точных вопросов, признал, что конструкция жизнеспособна, и велел не дурить ни себе, ни людям голову ложной благонравностью.

— А вы вообще уверены, что Ардор нас не убьёт? — осторожно спросила Лиара.

— Нет, — честно ответила Альда.

— Очень обнадёживает.

— Убивать не будет, — поправила Гарла. — Но может послать нахрен.

Общая беда сближает и постепенно разговор стал ещё более откровенным и Альда призналась, что боится, что он решит, будто она устраивает его жизнь как личный прокт, что Лиара почувствует себя униженной; что всё это, такое разумное на бумаге, в живом разговоре окажется чудовищной глупостью.

Лиара на это ответила, что боится другого, что он будет слишком благородным и откажется не потому, что не хочет её рядом, а потому, что пожалеет их обеих.

— Значит, придётся говорить так, чтобы ему некуда было уйти в благородную глупость, — сказала Альда.

— Прекрасно, — заметила Гарла. — Теперь вы обе звучите как заговорщицы, готовящие покушение на совесть графа.

Когда до Улангара оставалось меньше получаса, мастер Торис подошёл с последним уточнением:

— Личный вопрос входит в официальный переговорный пакет сразу или после подписания бумаг?

— После, — твёрдо сказала Альда.

— Разумно, — кивнул Торис. — Потому что если до, то промышленная часть может оказаться эмоционально окрашенной.