Аврел вошёл один. После прошлого разговора он больше не позволял себе обращаться к Патриарху по-семейному при свидетелях, но это не означало, что семейная связь исчезла. Она просто вернулась туда, где ей всегда было место в Ларнасе: в тень между саном и кровью.

— Ваше Святейшество, — сказал Аврел, поклонившись.

Патриарх не предложил ему сесть. На столе перед ним лежали свежие выписки: решение Совета Властителей, шардальский указ о террористической организации, донесение из Балларии о проверке храмовых фондов, гилларское уведомление о закрытии нескольких частных лабораторий и короткая записка из Витильского Астархата, где местный правитель запретил храмовым домам принимать иностранные технические грузы без светской регистрации.

— За три дня, — сказал Патриарх, — Шардал сделал больше, чем многие королевства делают за десятилетия. Логрис отрезает Орден от денег, архивов, лабораторий и людей. Остатки Ордена, решившие убить Ардора, подарили ему повод. Совет Властителей молчит, а его молчание работает против нас. Мы не можем использовать старые каналы, не можем опереться на Песочные часы, не можем требовать выдачи задержанных и не можем показать миру Храм умиротворения, не признав всё, что отрицали.

— Именно поэтому ждать Ардора в прежнем порядке уже нельзя, — ответил Аврел. — Шардал закрыл его так, что каждая попытка прямого захвата станет началом войны. Охрана усилена, семья предупреждена, медицинские сведения скрыты, места выезда проверяются, а Талис теперь режет не только Орден, но и всё, что хотя бы пахнет старыми призывными исследованиями. Через месяц у нас может не остаться внешних рук, достаточно сильных для операции. — Патриарх посмотрел на него внимательно. — Я дал тебе месяц.

— Давали, когда считали, что внешняя подготовка ещё возможна. Но после «Белых лип» ситуация изменилась. Ардор стал не доступнее, а дальше. При этом сама необходимость никуда не ушла. Для верхнего зова нам нужно вместилище, способное выдержать внедрение. Ардор остаётся лучшим вариантом, но, если мы будем ждать только его, работа может остановиться на самом важном месте.

— Ты предлагаешь заменить его?

— Нет. Заменить нельзя. Я предлагаю промежуточный опыт.

Патриарх поднял руку и наконец указал на кресло. Аврел сел, не меняя спокойного выражения лица. Он готовился к этому разговору всю ночь и знал, что главное — не звучать как человек, который оправдывается. Оправдание заранее ставит собеседника выше. Предложение, если оно достаточно твёрдое, переводит разговор в другую плоскость.

— Объясните, — сказал Патриарх.