‑ Весной, родимые, весной оторвёмся. Сейчас ‑ только греть и не давать ржаветь.

Вся нагрузка, соответственно, свалилась на линейные подразделения и приданный батальон воздушного десанта. Егери, и «летучие мыши» из десанта таскались по снегу, как хорошо смазанные снегочистители: патрули, вылазки, зачистки, проверки.

Но таких призов, как в последний раз, больше не случалось. Контрабандисты сами с трудом пробивали себе путь и быстро пришли к гениальной мысли: «ну, нахер!». Кроме того, после пары громких дел, когда товар на десятки миллионов уходил в доход государства, никто особо не желал дальше рисковать. Всё, что раньше шло широким, шумным и прибыльным потоком через Пустоши, теперь тихонько просачивалось тонкими ручейками через воздушные и морские порты, на радость таможенной службе, вдруг обнаружившей, что жить можно не только на зарплату.

Жизнь егерей от этого проще не стала. Если раньше они имели дело с большими и относительно легко заметными караванами ‑ цепочки машин, следы, разведка с воздуха ‑ то теперь по границе расползлись одиночные «ходоки». Люди на снегоходах, трайках с шинами низкого давления, самодельных санях с движком от трактора ‑ кто во что горазд.

Они стремились просочиться через границу ночью, в метель, в молоко тумана, а потом пропетлять по снежным равнинам, везя свой небольшой, но весьма ценный груз: чемодан с алхимией, ящик с камнями, пару «мешков» живого товара. Чем меньше объём, тем легче спрятать, сбросить с саней и сделать вид, что «это не моё».

И, конечно, порой они просачивались. Особенно когда об этом вежливо, но настойчиво просили люди из контрразведки, оформляя всё секретным приказом и подшивая его в личное дело егеря. Стандартная формулировка: «Считать маршрут патруля выполненным в полном объёме». Пара бойцов из роты могла потом долго и вкусно рассказывать в курилке:

‑ Видели, как он прошёл?

‑ Видел. Не видя. Совсем. Как будто и нет никого. А мы тоже не видим. До конца службы.

Ну а остальные, не согласованные с нужными людьми одиночки и мелкие группки, пополняли каторжные отряды. Из бродяг и хитрецов они превращались в бесплатную рабочую силу, строившую автостраду от Северных территорий до центральных и южных районов страны. Говорили, что на некоторых участках трассы асфальт буквально пропитан потом, кровью и матом бывших контрабандистов.

За время боевой службы полк так значительно поднял своё благосостояние, что в головах у командиров других частей вызрело стойкое желание «поучаствовать в этом празднике жизни». На место восемнадцатого полка уже соперничали три войсковые части, каждая со своими доводами.