— А с чего вы, Юрий Николаевич, считаете, что этот ваш кадр будет нам полезен?

— Не будет. Уже отказался. Кстати, может и хорошо, что отказался. А то бы я его подозревать начал.

— Вот тут непонятно. Сначала позвали к себе, а теперь говорите, хорошо, что отказался. Объясните, что имели в виду.

— Легко, Владимир. У человека явно аналитический склад ума, он умеет просчитывать наперед свои и чужие действия. При этом смел, решителен. С оружием обращается вообще так, словно ничем другим в жизни не занимался. Сокомандники рассказывали, у него чуйка на пулю. В смысле, заранее знает, куда его выстрел попадет.

— Спецслужбы? Думаете, его к нам подвели?

— Именно так бы я и подумал, если бы он согласился. В той должности, какую он сейчас занимает, много не накопаешь. Однозначно, ему бы тогда прямая дорога к нам. А он отказался категорически.

— Ну и чего вы тогда переживаете? Не подставной, и чудно. Пусть работает на своём месте.

— Жалко, ценный ресурс пропадает. Умный же, дурак такой. Я не говорил, это его подсказки были, что надо периметр безопасности создавать вокруг Зубова. Кстати, не находите, что для железнодорожника нетипичные слова?

— Но, по-моему, ничего невероятного фраерок ваш не высказал. Всё на поверхности, разве нет?

— Когда умные вещи произнесены вслух, ни у кого не возникает сомнения в их очевидности. Вот только почему до этого никто не произносил то же самое? В ту сторону голова работает у службы охраны первых лиц, у руководителей охранных структур, и то не у всех. Вот мы с вами, честно признаться, профаны в этом, пока только учимся. Розыскные действия, экономическая разведка, тёрки с братвой — тут мы герои. А вот противодействие возможным киллерам… пока только и можем, что мясом прикрывать. Скажешь, нет?

— Умеешь ты, Юра, гадости говорить. Как был мент поганый, так им и остался, прошу прощения за каламбур. И ведь прав ты. Вот только я не понял, этот ваш Фролов каким боком в теме?

— То-то и дело, что никаким. Напрягает. Сука, носит ствол спокойно, хулиганов валит направо и налево, с цыганами схлестнулся в одиночку.

— А точно в одиночку?

— Точно. И что примечательно, потом сразу к нам побежал под крышу.

— А почему ты его дураком назвал? — Собеседники уже окончательно перешли в разговоре на «ты», не то под действием коньяка, не то ради снижения градуса официальности в беседе.

— Одиночка, сука. Свободный как ветер в степи. Ни под кем ходить не хочет. На Чермете такие не выживают.

— Как это «ни под кем не ходит»? У него куча начальников, да хоть бы и мы. По сути, он под нами.