А с наглядной демонстрацией защитных свойств каски всё получилось на загляденье. Добровольцы били по каске лопатой, другие, стоя на столе пытались уронить сверху кирпич. Кирпич попал в цель не с первого раза, а со второго попал и разломился.

— Ну и что, Пётр Семеныч! Каска цела, а под каской что? Шею же сломает.

— Шею вылечить можно, а если мозги брызнут наружу, то никто вам не поможет. Для чего сия демонстрация? Чтоб вы поняли — каска реально защищает вашу черепушку от некрупного мусора, который порой сдувает с печей и прочих высотных объектов.

— Ага, а Витьку тогда электродом насквозь прошило! Скажете, каска и от электрода спасёт?

— Я вам врать не собираюсь. Она и от плиты не спасёт. Но у вас будет шанс выжить, если в гости прилетит кирпич. Короче, думайте. Я трупы ваши таскать не собираюсь, натаскался уже.

Не сказать, что Фролов достучался до всех, но видно было, что кто-то понял и принял. Что ж, вольному воля, спасенному рай. Всех не спасёшь, достаточно и того, что выживут умные.

Возвращение из отпуска начальника цеха совпало с доставкой в его кабинет новой мебели. Шикарный стол с черным как бы деревянным покрытием и офисное кресло, слегка напоминающее не то зубоврачебное, не то космическое привезли в конце рабочего дня. Фролов слышал, как многочисленные пакеты с его частями сначала носили мимо его кабинета в кабинет Лузгина, а потом распаковывали, громко воюя с бумагой и картоном. После шести часов вечера всё стихло — дураков нет в службе обеспечения производства работать по окончании рабочего дня. Еще через полчаса, когда Пётр уже собирался домой, ему позвонил сам Лузгин:

— Петь, спасай!

— Материально?

— Какой, нахрен, материально! Я застрял! Чем-то ногу зажало, вылезти не могу.

— Что случилось? Ты где?

— Где-где, в … в кабинете я!

Не бегом, но быстрым шагом Фролов дошел до кабинета начальника цеха, и открыл дверь. Попытался.

— У тебя тут заперто!

— Не! Толкай сильнее! Всё получится! Только не с разбега!

За дверью что-то шуршало и шипело, когда Пётр толкал её, казалось, что тем самым он разозлил целый кагал змей или еще каких рептилий. Ядовитых и пипец каких опасных. Не дуриком прём, осматриваемся — уговаривал он себя, перекладывая Зиг в левую руку — стрелять сразу. Змеи, в них хрен попадешь. Очень неудачная навеска двери с правым расположением петель не позволяла всунуть в щель правую руку. А с левой стрелял Фролов хреново. Последний натиск плечом, дверь открыта достаточно широко, чтоб протиснуться, и Пётр ввалился в двухручной стойке, готовый отстреливаться.

Он опоздал, Сашу уже съели. Во всяком случае, среди слоёв бумаги, каких-то конструкций и стоек тела Фролов не увидел. Только что-то шебуршало тихонько, подползая к ногам Петра. Только чудо удержало его от выстрела в толстую змею, вырвавшуюся из завалов картона — змея оказалась ногой в ботинке, шевелящейся и шепелявящей что-то непечатное. Максимально тихо поставив пистолет на предохранитель и спрятав его под мышку, Фролов облегченно выдохнул и спросил ногу: