— Продолжай, это интересно.

— А наши женщины, которые для привлечения нашего внимания отращивают себе вот такую достойнейшую грудь, вынуждены носить её постоянно, не скидывая ни на один день. А, между прочим, нелегкое это дело, как мне кажется. Так что я считаю, достойны всяческого уважения такие дамы. На такие жертвы девушки идут ради нашего удовольствия.

— Так никто ж не виноват. И эти девушки, как ты сказал не сами идут, а так карта легла. Выросло — носят, не выросло — не носят. Не нагнетай уже.

— А всё равно, я считаю: почет им и уважение.

— Во загнули туляки! Интересные вы гости. То про листы комплектации задвигаете, то про сиськи. Не соскучишься.

Присланные специалисты наконец вторглись в кабинет и внесли диссонанс в это царство респектабельности и всего того, ради чего был разрушен старый мир. Были они слегка суетливы, словно за плечами у каждого куча задач. А еще их костюмы, их сильно не новые и не импортные костюмы не вписывались в интерьер кабинета коммерческого директора. Вот явно люди не в коммерческой дирекции работают. Бумажки какие-то, разговоры про непонятное… директор изо всех сил старался не показать, как он ко всему этому относится, а представитель покупателя плавал во всем этом как рыба в воде, можно даже сказать, как щука в пруду.

Что-то он себе понял, куда-то кого-то послал, технари про большое начальство даже забыли на время, убегали, возвращались… Закончилось всё вердиктом этого, который красиво про сиськи вещал:

— Во всём документально разобрались, вопросов нет. Можно переходить к натурному осмотру.

— Это уже не моя епархия, предлагаю тебе, Пётр, брать наших спецов и идти на осмотр, а мы тебя тут подождем.

— Нет, я тоже пойду погляжу. Вдруг какая помощь потребуется — возразил Владимир, решивший не оставлять Фролова один на один с целым заводом. Прикопают где неудобного эксперта, а потом скажут, что не было. Или закроют под предлогом нарушения военной тайны.

Процесс технической приёмки был весьма нудным и скучным. Петру выдали рукавицы, чтоб он мог лазить по вагонам, а он и рад. То залезал на кузов и что-то высматривал внутри, то заглядывал в такие места, куда председатель колхоза быку посмотреть бы постеснялся. А иногда и вообще подлезал под вагоны и что-то там высматривал, сверяясь с листами комплектации.

Вот в один из таких моментов всё и случилось. В тот момент, когда Фролов находился между рельс, сверяя цифры на каком-то узле, состав пришел в движение и медленно начал ехать прямо по нему. То есть, стоящим рядом поначалу показалось, что по нему. А потом Владимир осознал, что его товарищ уже лежит на шпалах и крутит головой, не поднимая её, как стрелок на поле боя. Он подскочил к рельсам максимально близко и закричал: «Руку давай!» Фролов скривился, скомандовал «Отойди подальше!» и замер, уперев руки в шпалу, словно собрался отжиматься. Когда над ним прокатилась одна тележка, потом вторая, едва не задев спину, Пётр каким-то тараканьим движением выпрыгнул из-под вагона. Сразу же перекатился подальше, а потом встал невредимый, только бледный. Сильно бледный.