— Как ты его накажешь, он же уволен. Опять же, если бы задержал и охране сдал… А так одна болтовня — продолжил наезд Александр Большов.

— Достаточно всем показать, что за его выходки страдать будут его товарищи. Круговую поруку никто не отменял. Накажу на премию, донесу посыл на технических занятиях, поймут.

— Так, ладно! Фролов знает, что делает. Сейчас на повестке другой вопрос — прекратил прения начальник цеха. — Все вы знаете, что старый мэр Тулы выборы проиграл. И цех крупного бетонного литья, оставшись без его поддержки, сдался. Вчера была завершена сделка по его переходу в собственность Чермета. Цех ванадия тоже в процессе торга, но я вам этого не говорил.

Началось весёлое обсуждения крутизны родного предприятия, дальнейших перспектив роста. Кое-кто даже заговорил неимоверный авторитет завода в Туле. Мол, теперь они трижды подумают, прежде чем Чермету палки в колёса совать. Кто такие они, при этом не уточнялось. Общее на планёрке оживление, вызванное неподдельным патриотизмом, не разделял только Пётр. И почему-то это не осталось незамеченным.

— Фролов, а ты чего такой нерадостный? Или ЖБИ лично у тебя отжали?

— Я радуюсь. Но вижу впереди некую проблему.

— Поделись болью, глазастый ты наш!

— Паровоз. Его цех ЖБИ брал в аренду у Московской дороги. Теперь нам его придется возвращать.

В кабинете начальника железнодорожного цеха повисла гнетущая тишина. Зимняя эпопея с проталкиванием паровоза через весь завод почти никого из присутствующих не оставила в стороне.

— Я продолжу. Мало того, что мы захреначили тот паровоз на площадь. Когда мы его будем выталкивать на пути общего пользования, коллеги из МПС начнут рассматривать колеса на предмет «возможных» сходов с рельс. Вы представляете, что они там увидят?

Гнетущая тишина, висевшая до того, трансформировалась в еще более гнетущий статус. Желание ёрничать у Большого пропало напрочь, он тоже осознал глубину предстоящего ужаса.

— Какие у кого будут предложения в свете озвученной Фроловым проблемы? — Лузгин оказался на высоте и перевёл совещание в конструктивные рамки.

— Дык чего думать, жопа она и есть жопа, — резюмировал Мошонкин — нам теперь или выкупать тот паровоз, или приводить в божеский вид.

— Поскольку мы уже знаем, что нас ожидает, можно начать готовиться.

— Пётр, давай конкретику.

— Разобрать сцепку паровоза с тендером. Вытаскивать поодиночке. Подшаманить колёса, а потом соединить на станции Заводская.

— А мы сможем?

— Выталкивать ночью. Тогда на Присадах принимать будут простые приёмосдатчицы и вагонники, которые ничего в паровозах не соображают. Даже если чего не так скрутим…