Коренные жители сквозь зубы цедили: «Запад бы нам помог», но поделать ничего не могли. Им кивали в качестве примера на соседей братьев-белорусов, которым Запад пока не шибко помог. Белоруссия, ставшая Беларусью, была зажата между Польшей, Украиной и Россией и никак не могла выбрать, к кому прибиться. Польша — это Запад, а Россия — это всё. Руководство страны торговалось, выбивало преференции и более всего походило на сваху при невесте, не знающую, с кого из женихов можно больше содрать за услуги.
Видимо, в обновленной России желающих отдыхать стало заметно меньше, поскольку проблем с путёвками и билетами на поезд не возникло. Не пытаясь сэкономить на себе, Фроловы взяли полное купе, хотя им говорили, что четырёхлетних пацанят можно везти без билета. Нет уж, провести сутки в поезде, с риском ютиться вшестером в одном купе? Нам такого не надо. Тем более, что с наличностью пока было нормально. Ставка оклада на заводе худо-бедно индексировалась, пусть и с отставанием от инфляции. Доллар уже стоил чуть меньше трех тысяч рублей, Петра даже удивляло то, как аккуратно данная ветка действительности копирует известный ему вариант в экономическом аспекте при том, что политическая обстановка выглядела немного иначе. Одно включение западных территорий бывшего СССР в состав России чего стоит!
Небольшой пансионат встретил Фроловых вполне радушно, местное население перестало выпячивать свою национальную самость и бросилось судорожно считать деньги. В условиях надвигающегося рынка прибалты довольно быстро поняли: сегодня ты ставишь на место «зарвавшегося» русского туриста-оккупанта, а завтра он не приедет в твой отель. Поэтому среди персонала не нашлось ни одного, забывшего русский язык. Традиционный профессионализм, обстоятельность и уже не советский сервис приято удивили Лену, а Пётр считал, что так и должно быть. Дети же считали неохотно, читать отказывались напрочь, им интереснее было море.
Почти теплая вода всеми своими девятнадцатью градусами манила младших Фроловых и их папу. Мама же не стремилась мёрзнуть в балтийской водичке, поэтому почти всё время проводила на берегу, впитывая загар. Уже ко второму дню отдыха они выработали методику отдыха. Сначала в воду заходил отец с сыновьями, потом их выгоняли на берег, а Пётр на ластах уходил далеко в море. К моменту его возвращения, дети уже опять просились купаться. Фролов наскоро отогревался, а потом шел купаться с мамой, одним глазом контролируя её, а вторым — детей на берегу. Мама выходила сохнуть, её сменяли пацаны, с которыми возился Пётр. Потом он опять грелся, чтоб снова уплыть в сторону Швеции. Каждый раз манящая Швеция оказывалась слишком далеко, так что приходилось возвращаться в Россию.