— Жыргхва! — выругался Харт, потер лоб и проговорил, не скрывая озабоченности: — Мне удалось раскопать, что путешествие Шестого в Такию было подстроено. Кто-то просчитал, что мы отправим именно его, если запросить помощь. Ниточка ведет сюда, но обрывается.
— Для него развели пламя? Хотят убить? — встревожился Фильярг, помня об избранности младшего брата.
— Вряд ли его хотят убить, скорее ослабить или опорочить. Мне кажется, кто-то испугался растущей популярности Шестого. Ты же понимаешь, многие не хотят видеть его на троне. Они столько лет унижали и ненавидели Шестую, а тут ее сын…
— Значит, мы сделаем так, чтобы ему не мешали, — уверенно и твердо проговорил Фильярг.
Глава 13
— Брат Цыбаки, — с детской обидой пробасил Чалай, — это ни в один док не лезет! Обложили со всех сторон! Шагу без присмотра ступить нельзя!
Цыбаки вздохнул — ожидаемо: и приход братьев, и их жалобы, и то, что академия фактически перешла на военное положение — неофициально, конечно. Главное — все всё понимают, но обе стороны старательно делают вид, что ничего не происходит — политика, утопленника им в постель!
— Мы бы на их месте вели себя так же, — пожал плечами Цыбаки, — если не хуже.
Впрочем, на месте асмасцев он бы женщин вообще в академию не допускал, а Майру все время держал под присмотром.
Для девочек в Такии существовали семейные школы, и этого было достаточно, чтобы получить начальное образование.
Такийцы жили большими семьями. А как иначе, если сын, муж или внук, а зачастую и все сразу, регулярно уходили в море? Вот и строили просторные дома, в которых жило несколько поколений. Девочек учили там же. Единственное требование, выдвигаемое капитанами, — использовать созданные Советом учебники и приводить детей на сдачу ежегодного экзамена. Кроме чтения, письма, математики, истории, знания домоводства и этикета на экзамене оценивался и уровень владения магией. Тут уже никаких учебников не было. Каждая семья тщательно оберегала свои секреты договора с водой.
— Мы бы не действовали столь грязно! — горячо возмутился Чалай, и братья за его спиной поддерживающе загудели. — Ты послушай, что они провернули. Три дня назад я зашел поужинать в таверну в городе. Просто поужинать!
Голос у парня зазвенел от праведного гнева.
— Так на следующий день мне букетом в лицо запустили, сказав, чтобы к подавальщицам возвращался, раз они мне милей!
Цыбаки криво усмехнулся — просто поужинать, как же! — и достал из-за пазухи свернутые листы бумаги. По такому листу он находил каждое утро на столе около своей кровати. Не помогала ни наложенная защита, ни купленные в панике у капитанов артефакты, словно невидимый посыльный чихать хотел на все ухищрения, и это злило больше, чем слежка. Однако злость не мешала Цыбаки тщательно изучать деяния братьев.