Рядом с невестой уже суетились наши Тонечка и Лидия Андреевна. Принаряженные, радостные и слегка навеселе. Они заметили нас и уже махали нам руками, подзывая к себе. Мы с Олегом подошли, поздоровались и поздравили молодоженов, заодно познакомившись с женихом. Счастливца звали Анатолием. Я вручил Юле цветы.

Чтобы не заморозить невесту, все потянулись вовнутрь заведения, на улице остались только заядлые курильщики. Вся наша компания была рассажена по левую сторону от невесты. Мне чертовски хотелось выпить водки, очевидно нервяк последних дней требовал заземления накопившегося во мне статического электричества.

Я оказался за столом между Лидией Андреевной и какой-то фигуристой родственницей жениха, традиционно раза в полтора старше меня. В результате, я был окружен не только двумя ароматами духов, но и гиперактивной заботой со стороны обеих соседок. Пока я наполнял вином фужеры дам, а свою рюмку водкой, они в четыре руки загрузили на мою тарелку горку разных салатов.

Когда я узнал, что мою соседку слева зовут Клавой, я понял, что это судьба. После третьей рюмки, именно так я и заявил присутствующим, не тая своих чувств и не убавляя голоса. Клава зарделась, а Зуева с Тонечкой неодобрительно нахмурились. Видимо не такой им представлялась моя будущая избранница. А нетактичный Дубовицкий и вовсе, не оценив трепетной искренности момента, начал гыгыкать в свою тарелку. Похоже, что именно с Клавдией, которая с каждой рюмкой мне нравилась все больше и больше, я и буду сегодня выстраивать свои серьезные отношения. Последовательно. Вплоть до гражданского брака. Крепкого и счастливого. На месяц или, даже, на два. Н-да…

После того, как мой организм принял в себя не менее, чем полбутылки "Столичной", я ощутил, как в моей душе наконец-то наступило равновесие. Откинувшись на спинку стула, я огляделся. Увиденное мне нравилось.

Свадьба пела и плясала. Было весело и празднично. А я, несмотря на одурманенное сознание, радовался, что здесь пока еще не вошли в моду пошлые конкурсы свадеб века последующего. Женщины не давили своими задницами воздушные шарики, а мужики не целились в горлышко бутылки карандашами, привязанными ниткой к их ширинкам. Все было весело и пристойно.

Я бросил взгляд на пространство перед сценой, где музыканты готовились к следующему танцу и намахнув очередную рюмашку, как всякий нормальный мужик, посмотрел налево.

— Клава, — с удовольствием, обкатывая во рту как леденец, это округлое имя, обратился я к соседке, — А позвольте мне вас ангажировать?

Судя по тому, как густо покраснела Клава, значение слова "ангажировать" она знала нетвердо. Но, пристально посмотрев пару секунд мне в глаза, она решительно кивнула. Я поднялся из-за стола, взял даму под руку и повел ее к сцене. Я вел Клавдию, которая была выше меня на полголовы и спина моя плавилась от завистливых взглядов менее удачливых кобелирующих личностей.