— Сережа... но ведь это невозможно! — жалобно простонала она, — Мы с Левой не можем предать свою родину!
Пана Борисовна смотрела на меня с укором и надеждой. Она искренне не могла принять сказанное мной и в то же время очень хотела, чтобы я ее переубедил. Единственное, что сейчас я знал точно и в чем был абсолютно уверен, так это в том, жалеть старуху нельзя. Если я ее пожалею, то никаких шансов у Лишневского не будет.
— Слушайте меня внимательно, Пана Борисовна! Если вы поступите по-другому, то вы убьете своего брата. Вместе с раком убьете! — я изо всех сил держался, чтобы сохранять твердость во взгляде и в голосе.
Старуха пристально смотрела мне в глаза и по ее щекам текли слезы. Такой растерянной и смертельно несчастной я ее еще не видел. Мне кажется, что даже на похоронах Сони она держалась лучше.
— Хорошо! — Левенштейн отвела взгляд и я облегченно выдохнул, еще несколько секунд и я бы сам сломался, — Но где взять деньги? Ведь никто бесплатно Леву там лечить не будет! — она грустно посмотрела на меня.
— Деньги будут, это мы решим! — окончательно успокоился я, — Вы только договоритесь, чтобы вас без досмотра выпустили.
Глава 16
Когда через сорок минут из троллейбуса выпорхнула полковничья дочь, голову мою наполняли далеко не самые романтические мысли.
— Привет! — легкомысленно-красивая барышня подскочила и клюнула меня в щеку. — Давно ждешь? — она жизнерадостно подхватила меня под руку.
В очередной раз вяло пожалел об отсутствии в нынешнем своем бытии сотовой связи. Отменить бы эту встречу час назад… Сознание, пришибленное тяжелой вестью, совсем не хотело праздности и развлечений. Мозг пытался работать над решением возникшей смертельной проблемы. В первые минуты я даже удивился тому, как больно меня резанула эта нехорошая новость про смертельную болячку сонькиного отца. Вот уж действительно, пока вокруг есть воздух, ценности его не замечаешь. Разум был, если и не в панике, то, как пыльным мешком пришибленный. Очень хотелось помочь Льву Борисовичу. Я понимал, что и сестра его долго на этом свете не задержится, если он уйдет. Жизнь моя на этом, конечно, не закончится, но какая же это жизнь, если ты в ней один. Как мокрая бесхозная собака в холодных осенних сумерках…
— Ты чего такой грустный? — почти сразу заметила мою невеселость Полина, — У тебя что-то случилось? — она загородила мне дорогу и тревожно всмотрелась в лицо.
— Случилось… — сам удивляясь своей простодушной откровенности, не стал я скрывать беды от этой посторонней девчонки, — Близкий человек у меня заболел. Очень серьезно заболел! — я обошел девушку и тронулся по тротуару дальше.