— О чем вы с ней говорили? — пересиливая себя, вновь начал терзать меня бестактными вопросами темпераментный майор. — Вываливай все! И не вздумай что-то утаить, уничтожу! — лицо джигита покраснело еще больше, а глаза сверкали дьявольским огнем. Может он не дагестанец, а негр? И зовут его не Талгат, а Отелло?
— Талгат Расулович! — успокаивающе поднял я по-киношному руки, но восклицать, что сдаюсь, не стал, — Если я все вам расскажу, вы же еще больше на меня озлобитесь, а оно мне надо?! — решил я выбивать клин недоверия, ядовитым клином искренней откровенности.
Майор Ахмедханов растерянно уставился на меня и обескураженно обмяк.
— Говори! Все говори! — глухо прорычал он, — Клянусь, пальцем тебя не трону! — сжатые кулаки он положил перед собой.
А я как раз и не боялся, что он меня тронет. Хоть пальцем, хоть этими вот кулаками. Что физически сумею забить этого коварного персонажа, попытавшегося с помощью своей любовницы наладить меня в тюрьму, я не сомневался. Успокаивать майора и убирать препятствия для его общения с Клюйко я тоже не собирался. Не для того я их разобщал, чтобы потом мирить. Если они опять снюхаются, то общими усилиями запросто законопатят меня на лесоповал. Особенно, в свете вновь открывшихся обстоятельств.
— По уголовному делу мы с ней в основном общались. Про вас она единственный раз спрашивала, вернее, про вашу травму, — начал я добросовестно выполнять его требование вываливать все, о чем мы с Эльвирой говорили. — А еще я ее учил, как при близких отношениях от беременности предохраняться, — честно поведал я темпераментному афроамериканцу дагестанского происхождения, — И, как от триппера еще при этом уберечься, — закончил я, уже переступая порог.
Надо сказать, что дверь за собой я закрыл очень вовремя, потому что с той стороны в нее врезалось что-то тяжелое. Талгат Расулович оказался человеком слова и пальцем трогать он меня не стал. Он запустил мне в затылок стоявшим на его столе бюстом Феликса Эдмундовича Дзержинского. Который, судя по грохоту, был отлит как раз из чугуняки. Н-да…
Наверное, это знак судьбы. Значит, с идеей относительно использования революционного идола в контрабандных целях я не ошибся.
Верной дорогой идём, товаг ищи!
Глава 18
На утренней оперативке сегодня было тревожно. На этот раз нервозность нагнетал не Ахмедханов, а самолично начальник подразделения. Данилин вчера после обеда отбыл на совещание в город и пробыл там до конца рабочего дня. Судя по тому, что заряд бодрости, полученный от руководства за ночь у него не выветрился, оттоптались вчера на нем от души.