Тут я продублировал хамский жест толстомордого, ткнув в его сторону пальцем. В этот момент второй бэх пристукнул ладонью по столу и, не стесняясь присутствия Лидии Андреевны, употребил непечатное слово. Потом начал что-то нашептывать своему подельнику. Из растерянной, толстая физиономия второго упыря прямо на глазах становилась еще более растерянной.
— Корнеев! — первым из моего руководства пришел в себя майор Данилин, — Ты, лейтенант, чего себе позволяешь?! — он даже вскочил со своего стула.
— Все нормально, майор! Мы не в претензии! — впервые за все время подал голос тот, который лицом поизящней, — Прав ваш лейтенант, поторопились мы вчера с задержанием, — посланник из УВД даже попытался изобразить улыбку. — Следователь на то и следователь, чтобы во всем разобраться. А со своим руководством мы сами все уладим!
Бэх с сытым лицом неотрывно смотрел в свои сцепленные пальцы и в разговоре отсутствовал. Напрочь! А эротичное сопение сзади уже выходило за нормы приличий.
— Алексей Константинович, нам пора, вы позволите нам с лейтенантом переговорить? Буквально пять минут? Нет-нет, спасибо, мы лучше в коридор выйдем! — поторопился увэдэшник, заметив, что оба майора привстают.
— Уделишь пару минут, лейтенант? — криво улыбнулся мне коллега из города.
Глава 8
Благодаря оказии, в областной прокуратуре я нарисовался на час раньше, чем было нужно. Из следствия везли карточки и дела на проверку в облУВД и мне подфартило упасть на хвост некой Тонечке из группы учета. Высаживая меня у надзорного органа, Антонина сочувственно пожелала мне «Ни пуха!» и посоветовала скоротать время в здешней столовой. По ее словам, кормили в ней дешевле и вкусней, чем даже в обкомовской. Пройдя вахту и попутно расспросив постового, где тут питают, я направился к лестнице в подвальное пространство надзорно-карающего органа.
После первого же марша лестницы вниз, я мысленно дезавуировал расхожие домыслы обывателей, что все красивые барышни есть существа лукавые и, что верить им нельзя. Своей правдивостью Тоня опровергла все эти инсинуации. Из прокурорской преисподней воспаряли дурманящие сознание запахи. Терпкое и жгучее амбре солянки и харчо замысловато переплетались с ванильной сладостью творожной запеканки. После месячной казенно-пельменной диеты, сдобренной на десерт бутылкой водки, контраст был ошеломительным. Я прибавил шагу. На часах было без четырех минут двенадцать и я надеялся опередить основную массу оголодавших прокурорских.
На раздаче уже стояли несколько человек. И все они, без исключения, были в форменном обмундировании. Даже женщины. Новый областной прокурор, по всему судя, теперь изрядный фетишист. В любом случае, среди страждущих только я один был в цивильном. Поднос, который я взял из стопки, был не только без царапин и пятен, он еще и скрипнул под пальцами. И это меня тоже порадовало. Рублей пять у меня было и я решил себя не ограничивать ни в жирах, ни в белках, ни в углеводах. Тем более, цены здесь были такие, что я начал подозревать, что конкретно в этом отдельно взятом подвале, коммунизм уже наступил. Дабы не расстраивать присутствующих и не сбивать им аппетит своей гражданской наружностью, место я себе выбрал в самом дальнем углу. За основательной прямоугольной колонной был столик на двоих, его я и занял.