Изображать наивного и честного идиота, глядя в глаза этой волчице по особо важным делам было трудно. Даже мне прежнему. Одно дело дурить пусть, хоть матерого мужика-опера и совсем другое, водить за нос такую вот прожженую самку-следователя. Если логике мужика еще как-то можно противопоставить свою, более изощренную логику, то обмануть чуйку натасканной хищницы невозможно. Поэтому через несколько секунд гляделок я, преодолевая не шибко активное сопротивление, взгромоздился на надзирающий орган сверху и протиснувшись между ног, занялся смычкой двух правоохранительных систем на практической основе.
Проснулся я около семи часов вечера. В квартире пахло борщом. Настоящим украинским борщом, который умею варить только я сам и еще его очень хорошо готовят в ресторане «Старое мисто» на Подоле в Киеве. Но после четырнадцатого года дорога в Киев стала мне заказана и с тех пор настоящий борщ варю себе только я сам. И то очень редко. Ибо долго и лень. А сегодня ему и вовсе взяться было неоткуда. Во-первых, потому, что необходимых продуктов в доме не было, а во-вторых, сам я не лунатик.
Дабы не сломать остатки неотбитых мозгов, и удовлетворить любопытство без занудного применения дедукции, натянув трусы, я вылез из-под одеяла и шлепая босыми ногами, отправился на кухню. Там меня встретили две пары женских глаз. И, если одни меня, после трех недавних сеансов активного знакомства не смутили, то перед вторыми в трусах я еще не дефилировал ни разу. Хорошо, что еще не поленился их одеть, подумалось мне, перед тем, как я поздоровался.
Глава 23
Надев штаны с рубашкой, я, подумав, натянул и носки. Будь эти женщины каждая по-отдельности, я бы с ними не заморачивался. Но мне не хотелось, чтобы они чувствовали неудобство друг перед другом из-за этой моей расхристанности. После приведения своей наружности в относительный порядок, я пошел назад, на кухню. К дамам.
У окна, с чашкой в руке стояла Эльвира. С точно такой же чашкой, наполовину наполненной чаем, за столом сидела Пана Борисовна.
— Здравствуй Серёжа! — еще раз поздоровалась она со мной, — Как ты, отдохнул? — участливо поинтересовалась она, оглядев меня.
Я попытался распознать в её словах подвох и не услышал ничего, что на него бы указывало. Тетка действительно спросила о том, что ее беспокоило.
— Выспался, — ответил я, и потянулся к шкафу с посудой, чтобы и себе налить чаю.
Но не тут-то было. Быстро поставив свою чашку на подоконник, Эльвира опередила меня и занялась наполнением моего персонального сиротского бокала, почти полулитровой ёмкости, который достала с полки. Сначала из заварочного чайника, потом из эмалированного, который сняла с плиты. Сахара она мне насыпала тоже собственноручно. И бокал подала только после того, как размешала в нем сахар. Заботливая, сразу всем понятно. Хотя и удивительно до невозможности. Интересно, наедине она также вокруг меня суетилась бы?