— А чего своей «Флореной» не воспользовался-то? — кивнула на торчащий вместе с бритвенным станком из стакана тюбик Эльвира, — Не боишься, что я залечу от тебя? — теперь уже она взялась меня троллить.

— При чем же тут «Флорена», душа моя?! — удивился я, — Это крем для бритья, я им бреюсь! — пожал я плечами, — А залетишь ты или нет, так это уж, как судьба распорядится.

— Погоди! — опустила душ и подозрительно прищурилась Эльвира, — Ты же сам говорил, что этим, — она ткнула пальцем в тюбик, — Что этим предохраняться можно?!! Сколько-то там засунуть и ни заразы, ни нежелательной беременности не будет! Говорил ведь?!

— Эля, душа моя, мне кажется, что ты меня опять с кем-то путаешь! — с укоризненной печалью на лице и такой же печалью в голосе покачал я головой, — Ты ведь взрослая и даже в какой-то мере образованная женщина! В областной прокуратуре работаешь! Ну подумай сама, — я взял в руки упаковку с «Флореной», — Нормальные люди с этим бреются, а ты — «зараза, нежелательная беременность», да еще «в себя засунуть»! Вот, что за народ эти женщины! — осуждающе пожал плечами я, — Лишь бы что-то в себя засунуть!..

Я вздохнул и опять покачал головой. Потом положил тюбик на полку и протянул мокрой любительнице сомнительных новаций свежее полотенце.

— Пойдем, любимая, кофе пить! — вздохнул я, грустно улыбаясь, — И не слушай ты больше никого, и не засовывай в себя что попало! Ты, если что, сразу меня спрашивай, а уж я-то плохому порядочную женщину не научу!

— Мерзавец! — взвизгнула стоящая передо мной в ванной мокрая и голая Клюйко, — Ты же сам… Вот же скотина! Не смей меня дурой выставлять! — она направила на меня душ, но уже через мгновение, согнувшись, начала хохотать, — Светка дура… Она ведь поверила! Накупила этого дерьма и предохраняется…

Еще раз пожав плечами, я полез к ней в ванну. Идти пить кофе, не произведя омовения после интенсивных постельных игрищ мне не хотелось. Отобрав у смеющейся Эльвиры лейку душа, я потянулся за мылом.

На кухне мы задержались. Стоило заглянуть в холодильник за сливками и увидеть продукты, как вдруг оказалось, что мы оба хотим есть. Предлагать приличной женщине магазинные пельмени я не рискнул. Пропущенные через мясорубку и залепленные в тесто сиськи-письки-хвост, могли быть восприняты моей легкообидчивой гостьей, как очередной недружественный выпад с моей стороны. Но и на приготовление борща я тоже не отважился. Потому как слишком долгая это процедура. Нарезав в четыре руки все, что было из колбасных запасов, хлеба и сыра, мы сели за стол. Оказалось, что Эльвира Юрьевна обладает завидным аппетитом о совсем не обладает стеснительностью в плане проявления этого аппетита. Пришлось опять лезть в холодильник за яйцами и молоком. Омлет из почти десятка яиц примирил нас уже окончательно.